Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

летчик

(no subject)

* * *
Зря ль, в горловой вцепляясь рокот,
не наиграется с тобой
не скорый суд – так лишний опыт…

Не всякий век - но миг любой
открыт предчувствиям и слухам,
как ревности второе дно,
где было цветоносным пухом
оплавленное волокно…
летчик

Андрей Тавров

Мона Лиза 1

тяжела как рояль
стоящий на клавиатуре

смерзшись в темный лед платья

живет на далекой ауре
трепетной несуществующей почти
где-то за Ураном

тревожит малых людей
своим жидким азотом

и больших скорлупой чела

малые люди роют траншеи
делают аборты продают колбасу

большие люди умножают тьму
огромными мягкими кирпичами
вывешенными на леске

иначе не могут


О богах

каждое слово стремится к власти
кроме святых
иероглифов в которые заглянуть как через золотое кольцо
на звезды а после идти все дальше
за плоть и форму
к утру творенья к бессловесному свету
деревья
людей не называют но узнают
уходя дриады им оставили очи
мы видим ими себя в стволах находя опору
трогаем их шершавые изрытые буквы

на синем селезень летит безголовый
навстречу летит чело человека
подброшены в воздух бусины-наблюдатели

слагая слова
культура это прожилки кленового листа
его иероглифы ушедшие внутрь
возвращаясь — раскрытые в небо окна

последовательность с Артемидой: пес — нагота — богиня
в ней прячется недоговоренность
расправляющаяся с потрескиванием
мерцая как расправляющийся целлофан

кто видит наготу божественной девы
мертв для ее взора и речи
для полян с зайцами с оленями
для фонтанов с солнечными синусоидами по стенке
ибо она и раздевшись одета внутренней формой
что выступает наружу
как притяженье из подковы магнита
или кровь из бинта

для слепцов — недоступна

нет у богов власти
людская власть рядом с ними
сгорает в нестерпимой их простоте
и рвут Актеона его же псы

день за днем рвут нас яростные ищейки
в купе поезда на палубе судна в прачечной
на теннисном корте или во время прогулки
в банке на улице с фонарями

задолго до встречи с богиней
срывая с нас лишнее

любое слово стремится к власти
кроме мычанья чириканья лая и кукованья
кроме колокольца на шее козы и песни кузнечика
кроме плеска источника

кроме тех в которых боги щадя нас
вложили тело свое

из подборки
http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_5/Content/Publication6_7742/Default.aspx
летчик

режиссер

"Мне нравится работать с Полански. Он чертов гений. Все, чем он обладает, идет из его личного опыта. Иногда мне кажется, он что-то вроде сверхчеловека — потому, что вынести столько, сколько вынес он, под силу не каждому. И он готов ко всему. Я помню эпизод на съемках «Пианиста». Мне нужно было выпрыгнуть в окно. Внизу быт страховочный мат. Я замешкался: «Черт, а кто-нибудь уже пробовал прыгать в это окно?» Все помотали головами. «Что, никто не прыгал?» — переспросил я. И тут Полански взял и сиганул в окно. Уже снизу он крикнул: «Ну вот, кто-то попробовал. Теперь твоя очередь!» И я прыгнул. Помню, я здорово долбанулся лицом и ободрал ребра. А Полански хоть бы что. Даже штаны не помял." ("Правила жизни Эдриена Броуди") https://esquire.ru/rules/37-adrien-brody/?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com#part0
летчик

(no subject)

* * *
Встретив костёр, восстающий из трещин – чашей,
сядь перед ним, послушай о жизни нашей,
что не раскается, петли деля и вопли
с миром, но не задумается – сойдёт ли
с рук ему – солью, просыпанной с каравая,
как иногда проходит, не задевая,
ветер между кустом и его соседом,
камень оставив на камне и снег – под снегом…
летчик

Елена Фанайлова

2. #Онаонаони #Лисистрата #Cолнце

Какое солнце здесь
Ни ты ни я не мы
Проснулся и уже

Весь этот белый свет
Весь этот падший мир
Опять в своём уме

Смотри в своё окно
Где ходят мимо нас
Кури с коллегами на час
Читай двадцатый век
И двадцать первый век

Она она они
Как смысл и сон
Как практика живых

И кофе завари
Люби работай и умри
Как честный человек

За польскую Москву
За всё чем тут ещё
За то что и всегда
За справедливость и покой
Держи своей рукой

Какое счастье знать
Что мы дурак но не один
Что мир похож на нас

Что см-ть стоит передо мной
С твоим возлюбленным лицом
И жизнь моя же с ним

из подборки
http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2020-40/fanailova/
летчик

Светлана Кекова

***
Речь бунтаря вращается, как винт:
я зеркало, я дух, я лабиринт,
я горсть песка, я сеть для ловли света,
я город, возведенный на крови,
я сирота и я дитя любви,
я гость под кровом Ветхого Завета.

Речь кроткого, как рана, горяча:
Господь от нас скрывает три ключа –
один из них от гробового свода,
а два других – от житниц и от туч.
Но иногда проходит зренья луч
сквозь нервные сплетенья небосвода

и видит, что принадлежит Тебе…

Мы при последней, говорят, трубе
изменимся, и ничего не знача,
как странник, с изменившимся лицом,
я с матерью увижусь и отцом,
их обниму в пустых пещерах плача.

***
Просыпается утром не тот человек, кто спал.
Тот, другой, летал над вершинами черных скал,
над волной морской, над улицею Тверской,
тот, другой, совладал со своей тоской.

У него – молодое имя, иная стать.
Он могуч, как ангел, прекрасен и полон сил.
Засыпает ночью не тот, кто ложится спать,
умирает тихо не тот человек, кто жил.

Он теперь лежит, как в замерзшей земле зерно.
Я найти пытаюсь пропущенное звено
между этой жизнью и жизнью незримой той.
где сидят, обнявшись, разбойник, дитя, святой.

Я найти пытаюсь ту точку, где явь и сон,
словно жизнь и смерть, на минуту одну сошлись.
А когда найду – Благодать победит Закон,
и пустая бездна, как небо, поманит ввысь.

из подборки
https://magazines.gorky.media/bereg/2021/73/iskupitelnyj-svet.html
летчик

(no subject)

* * *
по хотению ль своему
причитается что – кому,
с горем выпало пополам
кто бы знал отчего – к делам
приобщённое по суду,
где бесследно – как на виду,
под землёй – иже в небеси
битый козырь земля-луна
пущен трещиной по оси
дождевого веретена:
мол, развяжем ли, рассечём, -
снисхождению нипочём,
ослеплению всё равно –
обнародует ли его,
исповедует ли отказ,
разрастается ли кустом
снисходительное сейчас -
ослепительное потом…
летчик

Полярный ислам

7) «Полярный ислам» как новый социальный феномен Крайнего Севера: к пересмотру мусульманской географии России». Доклад кандидата исторических наук, доцента А. А. Ярлыкапова, МГИМО. Комментарии проф. А. К. Магомедова.



Докладчик и комментатор отмечали, что массовое прибытие выходцев из Центральной Азии в российскую Арктику можно назвать новым явлением, характерным для 2000-х гг., отмеченных бурным экономическим ростом в России. Однако необходимо отметить, что присутствие мусульман в Арктике имеет достаточно глубокие корни, которые уходят в советские времена. Фактором, который связал мусульманские регионы Советского Союза с Арктикой, является нефтяная промышленность Сибири и субарктики. В 1960-х гг., когда были открыты крупные нефтяные месторождения Западной Сибири, в частности в Ханты-Мансийском автономном округе, здесь начали работать азербайджанские инженеры, обучавшиеся в Бакинском институте нефтехимии. Спустя десятилетие - в 1970-х гг. в Западную Сибирь начали приезжать татарские и башкирские специалисты-нефтяники, которые заняли крепкие позиции в нефтяной отрасли региона. Постсоветские десятилетия внесли новые нюансы в характер азербайджанской миграции: количество азербайджанцев в арктических городах резко увеличилось, на этот раз не в нефтяном секторе, а в сфере услуг, в частности, в рыночной торговле. В результате, в таких городах, как Сургут, сложилась довольно большая и хорошо организованная азербайджанская община. Другой тип миграции характерен для "новых" мигрантов из Средней Азии. Они не пережили двух волн миграции, как азербайджанцы и татары с башкирами. Выходцы из Средней Азии, прибывшие в арктические города России в постсоветский период, были в основном неквалифицированными рабочими, а не инженерами. Хотя уже сегодня многие таджики и кыргызы, которые поселились в России уже десять лет назад, сумели подняться по профессиональной лестнице. Несмотря на эти различия, отпечаток на городском ландшафте, оставленный этими среднеазиатскими мигрантами, отчасти схож с азербайджанцами, татарами и башкирами: места мусульманского поклонения стали одним из самых удивительных аспектов субарктических городов России, поставки на северные рынки осуществляются главным образом за счет так называемых "азиатских" или "южных" продуктов. Приезд и закрепление в среднесрочной или долгосрочной перспективе мигрантов из Центральной Азии и Кавказа в арктических городах привело к ряду изменений в городском ландшафте: наблюдается растущее число мечетей и молельных домов; появление этнических районов с их специализированными магазинами, ресторанами, кафе и базарами; новые социальные возможности для общин мигрантов, которые стремятся воссоздать вид общественных институтов, которыми они пользовались дома. Формируются новые стратегии взаимопомощи. Например, мигранты из Центральной Азии, как правило, объединяются по национальности или по регионам, в то время как дагестанцы воссоздают свои джамааты (религиозные общины, часто суфийские) на фоне роста смешанных браков с русскими или коренными народами.
отсюда
http://cspiit.ru/121220.html
летчик

Полина Барскова

* * *

Ты тихий сумрак мой, которым грудь свежеет,
Когда на западе заботливого дня
Мой отдыхает ум и сердце вечереет,
И тени смертные снисходят на меня.
Вяземский

Стали: тайное общество вдов и сирот.
Каждый каждого в ярой толпе признаёт
По ничтожному, стыдному знаку —
Эта густо бледнеет, теряет лицо,
Этот крутит невидимое кольцо,
Эти бродят кругами по мраку.
Тайна этого тайного общества в том,
Что никто вне его не желает о том,
Слышать, что пожирает, ласкает
Нас, улыбчивых, раной смущенных калек,
Словно смрад или дивный, мерцающий лак
Вас спасая, от нас отделяет.
Так и надо: мы вас от себя бережём,
То чижом промелькнём, то прольёмся ужом
Сквозь ряды тех, кто весел и хрупок.
Мы киваем на ваши вопросы, молчим
На призывы, мяукаем, лаем, мычим,
Став теперь не язык, но обрубок.

из подборки
http://literratura.org/issue_poetry/4335-polina-barskova-smert-zamechatelnyh-lyudey.html
летчик

вдруг

НИКОЛАЙ ТИХОНОВ

* * *
Нет России, Европы и нет меня,
Меня тоже нет во мне –
И зверей убьют, и людей казнят,
И деревья сожгут в огне.

Не верить, поверить нашим дням,
Простить, оправдать – не простить,
Счастье нам, что дороги всегда по камням,
По цветам было б жутко идти.
начало 20-х

* * *
Потным штыком банку пробил,
Зажевали губы жёлтое сало,
Он себя и землю любил,
И ему показалось мало.

От моря до моря крестил дороги,
Жёлтое сало – как жёлтый сон,
А запаивал банку такой же двуногий,
Такой же не злой и рябой, как он.

Галдели бабы: зайди, пригожий!
Ворчали деды: погоди, погоди!
От моря до моря всё было то же,
Как ты ни пробуй, как ни ходи.

Язык по жестянке жадно бегал.
Не знает консервный заморский слуга,
Как можно любить эти комья снега,
Кривые цветы на колючих лугах.

А ударит буря или сабля положит, –
Покатится банка, за ней – голова.
Ну как рассказать, что всего дороже
Живая, впитавшая кровь трава.
1922
из подборки
https://45ll.net/nikolay_tikhonov/telo_brosili_v_dolgiy_gon/#potnym_shtykom_banku_probil