Александр Петрушкин

* * *

Без человека – ласточка, синица

пытаются до нитки распрямиться

до нити, что проникнет в лабиринт

игольчатый, как ухо или бинт.

И, расставаясь с тушкой скорострельной,

взлетают птахи в снеге незаметном,

и кружатся, и крутятся, как тьма –

у колеса нутро всё запятнав.

И, догорев, у голоса в овале

растут, как зерна холода и стали,

у зрения слепого моего

не оставляют больше ничего.

Они – легки, а вовсе не пернаты,

их лица человечески покаты,

и катится по ним одна слеза –

уже бесчеловечна, как лоза.

(16/09/15)