Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

поэт Ион Деген, май 2015

запись Сергея Ивкина, отсюда
http://textura.by/dnevnik_sergeja_ivkina/

3 мая

Сегодня один из самых важных дней моей жизни. Андрей Юрьевич Санников организует на базе гимназии №45 скайп-мост с поэтом Ионом Лазаревичем Дегеном. Договариваются по мылу, формулировка Андрея Юрьевича, что «екатеринбургские поэты будут готовы за час до назначенного времени» прочитана Ионом Лазаревичем превратно: разница с Израилем в три часа, ещё и готовность за час. Потому, когда мы всё-таки дозваниваемся, Ион Лазаревич говорит, что впустую ждёт нас час восемнадцать минут, устал и хочет есть. Просим у него разрешения связаться через полчаса, после его ужина. Только потому, что мы с Урала, а Ион Лазаревич прошёл войну на уральских танках, он соглашается на дальнейшую беседу.

Ощущение от беседы феноменальное; от этого человека с экрана монитора идёт такая опаляющая энергия, что даже Андрей Юрьевич время от времени впадает в оторопь.

Начинаем разговор с танков. Когда Андрей Юрьевич рассказывает, что каждый праздник Победы Т-34-85, стоящий на пьедестале у проходной Уралвагонзавода, съезжает с возвышения и возглавляет парад, Ион Лазаревич плачет, и говорит, что вот ради такого момента и простил нам нашу непунктуальность.

Сам Ион Лазаревич потерял 4 танка, но на его счету 12 вражеских танков, 4 самоходки и одна «Пантера», брошенная экипажем в панике. Он выглядит совершенно юным, когда рассказывает, как залез в пленённую им вражескую «Пантеру» и увидел, какая там оптика: «Такую бы оптику на Т-34, никто нас не удержит!»

Переходим на искажение его текстов. Ион Лазаревич подчеркивает, что он – не литератор. Ему важно, чтобы были сохранены те слова, которыми он думал и дышал в свои 16-20 лет, не читавший ни Шекспира, ни Киплинга, ни своих современников. И именно эти защищённые неровности и нюансы выводят стихи Дегена из общего ряда стихов о Великой Отечественной войне. Каждая строка раскрывает пласт реальной фронтовой жизни.



Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Мне ещё наступать предстоит.



Это стихотворение-утешение: ты не ранен, скоро тебе будет легко… А валенки надо снимать тёплыми. Иначе придётся ломать кость, чтобы можно было выскрести человеческую труху из обуви. И самое важное: наступать, а не воевать. Воюют в тылу, на передовой – наступают.

В СССР было единственное выступление в 1945 году, о котором сказано много и в большинстве своём – неправда. Ион Лазаревич пришёл на двух костылях, ни на кого не ругался, на обвинения в прославлении мародёрства ответил стихотворением, разделяющим тех, кто прошёл фронт, и тех, кто говорил о войне со стороны. Тут я вставляю свои пять копеек о том, что когда прочитал «Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена», то одно из стихотворений воспринялось автопортретом, дающим представление о характере Иона Лазаревича:



Все у меня не по уставу.
Прилип к губам окурок вечный.
Распахнут ворот гимнастерки.
На животе мой «парабеллум»,
Не на боку, как у людей.

Все у меня не по уставу.

Во взводе чинопочитаньем
Не пахнет даже на привалах.
Не забавляемся плененьем:
Убитый враг — оно верней.

Все у меня не по уставу.

За пазухой гармошка карты,
Хоть место для нее в планшете.
Но занят мой планшет стихами,
Увы, ненужными в бою.

Пусть это все не по уставу.
Но я слыву специалистом
В своем цеху уничтоженья.
А именно для этой цели
В тылу уставы создают.



И литературный устав также не для него. Однако знаменитые литераторы умолкают, а Ион Деген остаётся. Потому что говорит единственно возможными (неправильными) словами.

Андрей Юрьевич просит Иона Лазаревича что-нибудь сказать уральским поэтам, которые будут слушать эту запись. Ион Лазаревич парирует, что если бы он выступал для врачей-ортопедов, то у него нашлись бы слова и для седых профессоров, а поэтам ему сказать нечего. Поэтам остаётся слушать дарованное Господом и всегда быть готовыми к приходу Музы, чтобы она могла встретить вас бодрыми и сосредоточенными. Именно так жили гениальный поэт, написавший «Выхожу один я на дорогу», и полу-гениальный поэт, сказавший «Я вас любил так искренно, так нежно,// как дай Вам Бог, любимой быть другим».

На прощание Ион Лазаревич читает новое стихотворение «День Победы», в котором сквозь рефрен «водка, чёрный хлеб, печёная картошка» показан уход друзей-фронтовиков от праздника к празднику. И вот он один сидит за столом.

Андрей Юрьевич благодарит Иона Лазаревича за беседу, говорит, что поэт Ион Деген сохранился в Русской словесности как один из бриллиантов, ещё раз поздравляет с Праздником Победы, который в Израиле будет праздноваться седьмого мая (девятого – шабат) и грядущим девяностолетием (четвёртого июня).

Когда экран затухает, всем присутствующим в комнате жарко. Состояние шока.
Tags: Великая отечественная война, поэты
Subscribe

  • (no subject)

    * * * Гранит ли тронула остриём весна? Друг друга ли, нелюдимы, ещё не встретившись, узнаём по неуверенности: со льдины свои ли – сняты и…

  • (no subject)

    Мои стихи в новом номере журнала "Волга" https://magazines.gorky.media/volga/2021/3/vzapuski-ne-probleski-li-odni.html Благодарность сердечная -…

  • (no subject)

    * * * Облаку дыр, холмику дат снись, пассажир - горше стократ сна своего… Трещиной в лёд впаян – кого время не ждёт.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments