Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

Categories:

День смерти, День Победы…


Лев Лосев

Из цикла «Подписи к виденным в детстве картинкам»

3

Штрих – слишком накренился этот бриг.

Разодран парус. Скалы слишком близки.

Мрак. Шторм. Ветр. Дождь. И слишком близко брег,

где водоросли, валуны и брызги.

 

Штрих – мрак. Штрих – шторм. Штрих – дождь. Штрих – ветра вой.

Крут крен. Крут брег. Все скалы слишком круты.

 

Лишь крошечный кружочек световой –

иллюминатор кормовой каюты.

 

Там крошечный нам виден пассажир,

он словно ничего не замечает,

он пред собою книгу положил,

она лежит, и он ее читает.

 

Вот с этого «…она лежит, и он её читает…» - и началось:я полюбила поэзию Льва Лосева. Любят, как известно, не за что-то, и наверное даже и не потому что. Вот он есть – такой (уж точно – один, ни на когошеньки не похожий!) – мы его любим. Слово его – точное: и в ностальгии, и в проклятиях, и в едкой горечи, и в пронзительной печали. Открытость его собеседнику – кажется, границ не имеет. Очень мало кто способен так писать. Юмор и сарказм, фантастическая чуткость к слову и, что главнее – чуткость к законам жизни вообще, понимание движения времени и истории…

Но это всё опять же – слова, слова, слова. Поэзия же – не в словах одних:

                                                                                  Характерная особенность натюрмортов

                                                                                 петербургской школы состоит в том,

                                                                                 что все они остались неоконченными.

                                                                                 (Путеводитель)

 Лучок нарезан колесом. Огурчик морщится солёный. Горбушка горбится. На всём грубоватый свет зелёный. Мало свету из окна, вот и лепишь ты, мудила, цвет бутылки, цвет сукна армейского мундира. Ну, не ехать же на юг. Это надо сколько денег. Ни художеств, ни наук мы не академик. Пусть Иванов и Щедрин пишут миртовые рощи. Мы сегодня нашустрим чего-нибудь попроще. Васька, где ты там жива! Сбегай в лавочку, Васёна, натюрморт рубля на два в долг забрать до пенсиона. От Невы неверен свет. Свечка. Отсветы печурки. Это, почитай что нет. Нет света в Петербурге. Не отпить ли чутку лишь нам из натюрморта… Что ты, Васька, там скулишь, чухонская морда. Зелень. Темень. Никак ночь опять накатила. Остаётся неоконч   Ещё одна картина   Графин, графлённый угольком, гранёной рюмочки коснулся   знать, художник   под хмельком заснул не проснулся

(Л. Лосев (1937 - ?). Натюрморт.

 Бумага, пиш. маш. Неоконч.)

 

Стихи Лосева очень любил Борис Рыжий – без сомнения, многое у этого поэта почерпнул, и, как это было ему свойственно, наизусть помнил массу любимых стихов. Но кроме того, по просьбе довольного папы, эти читал мне наизусть его маленький сын Артём – Борис считал, что если уж начинать в 4-5 лет осваивать великую русскую поэзию, то начинать надо с Льва Лосева… Награда за любовь, как водится, - мистическое сближение дат: 7 мая 2001 г. погиб Б. Рыжий – 6 мая 2009-го не стало Лосева.

 

Вышло так, что известие о смерти поэта пришло накануне годовщины Победы. Года два назад В.В. Колесниченко, составитель, редактор и издатель документального сборника «Вторая мировая. Досье на заданную тему» попросил меня написать, что я думаю об этой войне. Не знаю, почему, но произнеся про себя: «Вторая мировая…» - я вспомнила одно из любимых стихотворений. И написалось вот что:

 

  «Впервые прочитано уже давненько, но все не отпускает написанное более двадцати лет назад стихотворение Льва Лосева «В нормандской дыре»:

 

                                                    В. Марамзину

Не в первый раз волны пускались в пляс,

видно, они нанялись бушевать поденно,

и по сей день вижу я смуглый пляж,

плешь в кудельках, седых кудельках Посейдона.

 

Сей старичок от роду не был трезв,

рот разевает, и видим мы род трезубца,

гонит волну на Довиль, на Дюнкерк, на Брест,

зыбкие руки, руки его трясутся.

 

Это я помню с детства, с войны: да в рот

этих союзничков, русскою кровью, мать их.

Вот он, полегший на пляжах второй фронт,

о котором мечтали на госпитальных кроватях.

 

Под пулеметы их храбро привел прилив.

Хитрый туман прикрывал корабли десанта.

Об этом расскажет тот, кто остался жив.

Кто не остался, молчит — вот что досадно.

 

Их имена, Господи, Ты веси,

сколько песчинок, нам ли их счесть, с размаху

мокрой рукой шлепнет прибой на весы.

В белом кафе ударник рванет рубаху.

 

В белом кафе на пляже идет гульба.

Мальчик громит марсиан в упоении грозном.

Вилкой по водке писано: ЖИЗНЬ И СУДЬБА —

пишет в углу подвыпивший мелкий Гроссман.

 

Третью неделю пьет отпускник, пьет,

видно, он вьет, завивает веревочкой горе.

Бьет барабан. Бьет барабан. Бьет.

Море и смерть. Море и смерть. Море.

 

     По-моему — сильная вещь. Глубокая, несмотря сдержанный тон, разговорную — сниженную — лексику и интонацию, несмотря на, вроде бы, заурядность и «камерность» описанной ситуации: прохожий в ненастный вечер задержался на пляже — послушать шум прибоя…

     Это очень грустное стихотворение, и, скорей всего, столь же грустные мысли приходят в голову, когда задумываешься о Второй мировой войне. Не о том, как она завершилась в 1945 году, а о том, что есть она сейчас — в истории и в нашем сознании. Вполне возможно, что именно она — центральное во всех смыслах событие двадцатого века, обнажившее перед человеком коренные и глубинные тенденции и противоречия. Во-первых, исторические и политические: модернизацию империализма, крушение старых и появление новых форм и смыслов расизма. Во-вторых — социально-психологические: зарождение и крушение великих иллюзий, вырвавшиеся на поверхность первобытно-звериные инстинкты как толпы, так и отдельно взятого человека; чудеса героизма и действительное торжество духа — но на фоне запредельной жестокости геноцида, обесценивания конкретной человеческой жизни. Вторая мировая привела к созданию и первому практическому применению ядерного оружия, что показало реальную возможность самоуничтожения человечества.

     О какой победе «духа», «доброй воли» и «прогресса» можно здесь говорить? Победа Советского союза обернулась новым «новым порядком» для Европы. Освобождение нашей страны от оккупации, а народа — от угрозы геноцида с самого начала соседствовало с отправкой масс этого же народа в лагеря и на поселения: за то, что были в плену, за то, что не погибли «под немцами», за то, что просто видели, как, в отличие от СССР, жили люди в «загнивающей» Европе…

     А победа коалиции союзников во Второй мировой войне практически тут же была омрачена развернувшейся «холодной войной», фашистская идеология так и не была искоренена, расовые — а теперь еще и религиозно-этнические — противоречия так и не были разрешены, и в наше время вновь заводят политиков и отвлеченных гуманистов в тупик.

     Об этом, по-моему, и пишет в своем стихотворении Лев Лосев. К чему всё было? За что гибли: десантники — сотнями и тысячами, евреи, русские, да и те же немцы — миллионами? Что есть победа и что есть поражение — по прошествии лет, когда человечество в целом и человечество в миниатюре (отдыхающие в прибрежном кафе) устаёт помнить, откровенно не желает помнить? Сейчас, в 2007 году, мы это уже вполне наблюдаем. Люди, действительно обожженные войной, — ее участники и пара последующих поколений — виноваты: все еще живы. А общество — отказывается помнить и извлекать уроки, потому что на самом деле никаких уроков никогда и не извлекало. Разве что звучат еще во всю силу и по-настоящему ранят душу пьяницы-поэта «Море и смерть. Море и смерть».  …А потом остается лишь «море» — стихия самого времени, которую человеку не обуздать, не приручить, не повернуть Да и обвинить либо оправдать — невозможно».

 

И – не вопреки всему вышесказанному, а вместе со всем вышесказанным –

 ВСЕХ ПОЗДРАВЛЯЮ С ПРАЗДНИКОМ ПОБЕДЫ!

Tags: заметки на полях, поэты
Subscribe

  • Александр Еременко

    СТИХИ О «СУХОМ ЗАКОНЕ», ПОСВЯЩЕННЫЕ СВЕРДЛОВСКОМУ РОК-КЛУБУ Высоцкий разбудил рокеров, рокеры предопределили XXVII съезд КПСС. А. Козлов Он…

  • Евгений Туренко (в день рождения поэта)

    *** И до смеха недотрога, жалость натощак, откровенно одиноко, ладно, что и так — до святого и слепого снежно и свежо. А живешь, конечно, плохо, то…

  • Дмитрий Веденяпин

    Лес порхает, кружИтся – на синь и сень Рассечен вдоль просек по вертикали Световыми ширмами; косуля в тень Отступает солнечными прыжками. Это как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments