Альберт Зинатуллин

*







Рождество

Тот год я помню очень хорошо.

Отец не спал. И скот в хлеву не блеял.

Предчувствовали снег, но снег не шёл.

Он всё не шёл – густой, протяжный, белый…

В ту ночь висеть остались до зимы

Не срезанные гроздья винограда.

Отец сказал, что это так и надо,

Но и зимой не трогал их никто.

Отец никак не мог надеть пальто.

Мы с братьями топтались у порога –

Волнение, растерянность, тревога…

Надеялись на снег, но снег не шёл!

Отец сказал, что это хорошо.

Никто не понял, что происходило.

Зима в тот год внезапно наступила,

Тем более, когда живёшь в глуши –

Блуждая в темноте своей души,

Как со свечой по вымершему дому,

В котором всё до боли незнакомо:

Сандалии при входе, полумрак,

Сундук для книг, стоящий точно так,

Как если б он стоял на самом деле,

Знакомый запах. Все уже поели.

И одеяла свёрнуты в углу.

Я вымыл руки и теперь могу

Идти играть, скакать в камнях с верёвкой,

Глазеть на птиц. В то утро очень ловко

Я подтянул маслины, уходя.

И рук не отнимая, понял я,

Что если вверх весь день бросать маслины,

То облака плывут неуловимо,

И видно, как вращается земля!

С тех пор не спал отец и вся семья.

Едва зима задышит у порога –

Волнение, растерянность, тревога…

И видно, как вращается земля.