Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

Владимир ГАНДЕЛЬСМАН










По-весть


Помню, шагом шел нетвердым в одиночестве не гордом
и забрел – за коим чертом? – по пути в кромешный бар.
Бар напрасный, бар случайный, жизнь, зачем судьбою тайной...
От тоски ли чрезвычайной и семейных дрязг и свар
я набрался как сапожник и услышал сквозь угар,
как в окно влетело: “Карр-р!”

Карр-р. Карета. Некто в черном, взором огненным и вздорным
озаряя ночь, проворным жестом вынув портсигар,
в бар вбежал и сел напротив, но погоды не испортив, –
я, как если бы юродив был, легко держу удар…
Сел и сел, сиди с дедалом, с неба рухнувший икар.
Тут он рот разинул: “Карр-р!”

Ну и что? Я не в обиде. Жизнь прошла в нетрезвом виде,
и кому сказать “изыди!”, если сам себе кошмар?
Бар прокуренный и чадный, пересыпан непечатной
бранью мерзкой и надсадной, воздух – смрад и перегар...
Все ж в реестре преисподней бар не худшая из кар.
Сотрапезник рявкнул: “Карр-р!”

Я спросил: “Придя оттуда, где навалены как груда
или поданы как блюдо, мы мертвы, и млад, и стар,
свет пролей – на самом деле мы мертвы, когда не в теле?
Есть душа, о коей пели и поют, ценя свой дар,
менестрели? Эти трели – правда или же товар?”
Он кивнул и молвил: “Карр-р!”

“Если ж есть душа в загробном мире, телу неудобном,
в состоянии свободном лучше ль ей? И что там – пар
млечный? ангелов ли пенье? – не испытывай терпенье! –
света параллелепипед или звука белый шар?”
За окном сирена взвыла – на пожар промчалась car.
Призрак, выпив, вскрикнул: “Карр-р!”

Я в ту пору жил на Pelham, был декабрь, несло горелым,
надвигалась баба в белом, я забрел в кромешный бар,
где с таинственным собратом, чернобровым и крылатым,
расщепляясь точно атом пил не то чтобы нектар.
Алкоголь – мой горький фатум. “Карр-р! – в проезжем свете фар
гость мой дважды гаркнул: – Карр-р!”

“Где мой первый друг бесценный? – я воскликнул. – Что за сценой?
Говори, бродяга бренный!” Но бродяга с общих нар
встал и подал знак, чтоб следом шел за ним я. Верно, ведом
путь ему... И за соседом я ступил на тротуар.
Две парковки, три заправки, супермаркета амбар...
“Что замолк ты? Каркни!” – “Карр-р!”

Шли и шли. Снежинка косо пролетела возле носа.
Ни единого вопроса больше не было. Футляр.
Человек в футляре. Узость взгляда – есть, по сути, трусость.
Изворотливость, искусность – вот и весь твой скудный дар.
Современный борзописец мне кричит: “О чем базар?”
Отвечаю кратко: “Карр-р!”

Кар-навал окончен вроде. С общих нар – и на свободе,
рифма ей – на небосводе. Вот свеча, а вот нагар.
Вот дымок – смотри, он тает. Вот восток – смотри, светает.
Слово чистое витает, открестясь от черных чар,
и округа обретает ясность черт. Не слышу “Карр-р!”
Что-то я не слышу “Карр-р!”

Помню, шагом шел нетвердым за притихшим, помню, чертом,
помню, мы пришли на Fordham[1]. “Кто ты есть, скажи, фигляр?”
Ничего мне не ответил, только стал прозрачно-светел,
и тотчас, как я заметил, рассвело среди хибар.
Небо ожило, и ветер вымел все тринадцать “Карр-р!”
Здесь твой дом. Прощай, Эдгар!







--------------------------------------------------------------------------------

[1] Fordham – во времена Эдгара По сельская местность, где поэт провел последние годы жизни и написал «Ворона». Сейчас район Бронкса; примерно в часе ходьбы от него – Pelham.


отсюда
http://magazines.russ.ru/october/2013/1/g5.html
Tags: поэты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments