Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

Category:

Рыжий как красный (бывает и так)

Оригинал взят у ako_polisв Борис Рыжий как бог.

PICT0485спартак
Спартак, один из любимых поэтов Ю. Казарина    




Лев Абрамович Закс



                                    Казарин и Касимов и Блинов

PICT0496мама рыж
PICT0495мама ры
                
Мамать Б. Рыжего

PICT0491дулепов


В. Дулепов

На вечере 17 октября в «Гуманитарном университете» был фильм о Рыжем,  которого раньше я не видел.  Много говорили «хорошего».  Вел встречу Лев Абрамович Закс.  Аудитория была полна. Но я ёрзал,  поскольку не говорили главное, а я заранее не договорился о своём выступлении.  Хотелось сказать, но не хотелось врываться в мирный ритуал…

 С тех пор как 6 лет назад я писал статью о Борисе Рыжем  (Борис Рыжий.  «Свердловск – это и есть поэзия») мне пришла  в голову одна новая формула  о поэте вообще, некий закон.

Хороший поэт – это человек, который мало что понимает, но всё же очень хорошо многое чувствует.

Это очень необычно и очень трагично, когда человек всё чувствует, но не может понять,  «куда несёт нас рок событий».

Также многие почувствовали  Рыжего, но не поняли, что они почувствовали и пропускали главное.

Я встречал Рыжего  лишь однажды в журнале «Урал» на рубеже веков. Открывалось новое литобъединение. Был редактор Коля Коляда,  был Рыжий. Из приглашенных я знал лишь некоторых:  Застырца, Салавата. Салават мне рассказал:  вот Рыжий, он  получил антибукера, он - хороший поэт.  Я, конечно, не верил.  Хорошими поэтами Салават и многие другие называли каждого третьего, многие из которых были  самыми обыкновенными.  Не трогал меня и Антибукер.  Эти Антибукеры, как и Букеры,  также кому только не дают.

 Но потом,  когда вышла книга Рыжего с его биографией, написанной Казариным, одна свердловская поэтесса спросила меня, как я отношусь к  Рыжему.  Никак, - был ответ.  Даже не интересно. Но она принесла мне книгу Рыжего (которую почему-то называла книгой Казарина),  и через месяц перезвонила, спросив о моем впечатлении. Я ещё не начал читать. Через ещё месяц она снова спросила.  Я опять не начал читать, тогда она попросила вернуть книгу. За день до сдачи белого томика хозяйке, я решил  всё же просмотреть для общей эрудиции книгу лауреата Антибукера.

Моя реакция была похожей на реакцию Игоря Богданова, описанную в биографии  Рыжего от  Юрия  Казарина.  Богданов прочитал два-три стиха и сказал безупречно точно:  «Да  ты ж поэт!». Пошёл к буфету за коньяком, чтобы совершить возлияние в честь радостного события.

Казарин  порой очень возмущает меня как филолог,  особенно когда он размышляет о поэзии без какой-либо научной дисциплины, он говорит нечто вроде того, что поэзия – это, это, это, ну вы сами понимаете, это самое-самое...  Сейчас на этом вечере он вдруг сказал:  «Борис Рыжий – это бог».  Понимай, как знаешь. Что это:  философия, теология, богословие? Некоторое чувство подсказывает, что  Казарин сам подбирает некоторые недозволенные и даже немыслимые формулировки, что объяснить Рыжего.  Но в этом «бог»  всё же есть поэтическая и ещё какая-то правда.

Самая главная строчка Рыжего, вот она:

«…Я позабуду сказочный Свердловск,

И школьный двор в районе Вторчермета».

Это не просто лихая поэтическая строчка.  Это великая ересь, великий мировоззренческий бунт, восстание. Причём оно, это восстание произведено,  со  всеми нами тайно без согласования с нами, без обсуждений в первом чтении, дебатов и голосований.   Без разговорчиков про жизнь на Марсе.  Это  сказано «власть имущим» (если применить термин из Евангелия) . Всякий прочитавший, свердловчанин ли он, питерец или из Пензы, теперь знает, что есть «сказочный Свердловск», а в нем есть  некая святыня - «школьный двор в районе Вторчермета».  

Другая не осознаваемая, но ощущаемая Рыжим истина,  расположена, например, в строках:

«И мыслю я: в году восьмидесятом

Вы жили хорошо, ругались матом,

Есенина ценили и вино.

А умерев, вы превратились в тени.

В моей душе ещё живёт Есенин,

СССР, разруха, домино».

Это стихотворение даже никто не процитировал.

Они чувствуют, но не понимают, что в этом всё дело. Возможно, и Рыжий не понимал, а лишь  чувствовал.  Но всё же всё-таки ясно чувствовал,  тогда как когда многие поэты, интеллигенты и мыслители этого не чувствовали и не понимали (и не пронимают до сих пор). Они говорили и говорят о крушении СССР, как о чем-то  как смена денег в 61-ом, или закрытии трамвайной линии по улице Толмачева, как об ограблении банка в Ереване в 67-ом году.  Это же катастрофа катастроф.  Это апокалипсис, которого мы не видим, так что иные полагают, что происходит свобода и демократизация (тот же Казарин  изрекал  именно это), но с некоторыми накладками и отдельными безобразиями, с потерей старых добрых совковых традиций... Идёт же уничтожение страны, народа, всего  «хорошего»,  всего «сказочного», веры и надежды.  И его стихи о «кладбище свердловском»  – это не некрофильная  тема о смерти и  послесмертной вечности. Это об «СССР, Есенине и домино».  Мат, Есенин, вино, Есенин, СССР, разруха, домино, - эти «иконки» столь неожиданно собрались рядом.  Рыжий их собрал в том самом порядке, в каком они, как правило,  и валяются в нашем микрокосме.   Но несообразность нашего равнодушия, нашего неведения, нашего уравнивания СССР и домино, СССР и мата, СССР и вина, оно нам предъявляется.  И дважды появившийся Есенин как бы соединяет несоединимое (он - и вино и мат, и он же - СССР).  Рыжий  берёт нам на помощь Есенина, как жёлтую и ли красную краску. Вот домино, вот  Есенин, вот СССР, а теперь всего этого нет, а вам-нам как бы похуй, а кому-то даже как бы даже хорошо (даже и Казарин так считает, что настала свобода). 

Никакого «ужаса красоты» в поэзии Рыжего нет. Он не Рембо, не Верлен, не декадент, он даже не имажинист-есенинист.

Казарин-поэт выразился художественно сильно. Рыжий  точно изрек нечто религиозно-божественного плана. Не как философ, не как метафизик, не как учитель. Он сказал образно, поэтически.  Распад СССР - дьявольское злодеяние. («Дьявольское злодеяние» - это наша метафизическая формулировка). Рыжий это не просто почуял.  Почуял и начал открывать вежды, как восьмикрылый серафим.  Многие, может и большинство, а может даже и все (кроме вашего покорного слуги)  из почитателей творчества Рыжего исповедуют какую-то форму  либерализма или левого ревизионизма и всё ещё вполне не понимают  его  странных песен.   

Если Есенин писал «не надо рая, дайте родину мою», то что было сказать Рыжему, когда все-все согласились с гибелью СССР?  Одни радовались. Другие хотя и не радовались, но соглашались: да,  теперь не будет ничего – ни СССР, ни Есенина, ни Вторчермета, ни домино, будем жить без всего этого. Мы станем иностранцами, американцами, демократами, проститутками, гомосексуалистами, мы будем теперь свободны навсегда и никогда не будем ни пионерами,  ни …

Но, кажется, что и сам Борис Рыжий не видит или не может найти  слов для своих читателей,  и поэтому лишь сгущает силу своего откровения:  даже «кладбище свердловское»  -  больше, ценнее, сакральнее  всего этого контрреволюционного антисоветского либерализма-капитализма с его  рыбье-фашистской рожей...   



Погиб Рыжий потому, что не вышел из всей этой  депрессии.  Он не смог на всё это не смотреть, всего этого не знать и не понимать, не мог прятаться от всего этого в какую-нибудь иллюзию. Он узнал о случившемся раньше, чем этому нашлось какое-то объяснение  и какая-то мысль о возможном  осознанном  сопротивлении и  спасении взросла близ него.  Сами же «поэты», увы,  не конструируют мыслей-идей, они лишь  зрят и внемлют…
Чуть незабыл. Юра Казарин четыре раза сказал слово "засранка" по поводу ресёрши, снявшей фильм про Рыжего. Извинился и ещё пару раз сказал слово "засранцы".  Но "Рыжий  - бог" мне показалось более экстремальным.


Tags: поэтические чтения, поэты, чужие фотографии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment