Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

Categories:

Константин Кравцов

Цветочные человечки


Марии Степановой


Волна, набежав, колышет водоросли на стекле —
Человечки цветочные Босха,
Мультика после Освенцима, Знайки, Незнайки,
И видишь во сне голубые глаза на сосне, волос питьевое
Золото, и там, где стол стоял — стол и стоит,
Где был жертвенник — жертвенник, руки омыли,
Убрали портвейн со стола, и девица ложится на стол,
Всплыл хирург весь в светящихся иглах, присосках, а речи!
В светящейся весь чешуе, сам весь нежный, чешуйчатый,
И всё на месте: коленодробилка, бетономешалка,
Колун и колтун, покаянные тускло мерцают рубахи,
Обувка железная и “колыбель для Иуды”,
“Скрипка для сплетниц” и головные уборы
Для тугодумов — все тут, все на месте, а речи!
Речи — родник златоструйный: поет о любви сладкий голос
И ведьмино мерно скрипит колесо

Знайки, Незнайки, в траве человечек совсем как кузнечик,
Еще человечек, еще и еще — колени и локти
Точки опоры, на лилии смотрит в бинокль
Полевой командир, на кривые зодиакальные спицы
Заячьей карусели, устриц гирлянды свисают с алмазной оси:
Огненная Земля, а за ней Антарктида,
Мыс Горн, а за ним Антарктида и лагерные оркестранты

Что там за солнце встает и льдистый
Единорога кровавит рог? А хирург, жестяная воронка,
Друг зверя из бездны, но тайный, лишь ночью бывает:
Фелонь, гиацинты — одни гиацинты давно на уме:
О, Адонай! О, Адонис! А тот ему: друг!
Для чего ты пришел? Постоял, превратился в цветок,
Поднял крылышки и улетел

Снег в подвале, где дети играли в гестапо,
И чайка висит над плывучим, как льдина,
Лесным абортарием, полным тюльпанов, — “Аврора”
Из Нидерландов швартуется в Дублине, а на Москве хоругви
Ветер колышет. Что за лоза оплетает, как спрут бригантину,
Сборные пункты соборного самосознанья,
Опорные пункты? Опричники, хоругвеносцы —
Лучистое, мультикультурное Босх лицезрит человечество:
Знайки, Незнайки, в траве человечек совсем как кузнечик,
Еще человечек, еще и еще: не “полые люди” —
Цветочные, тающие человечки, нагие, как на медосмотре:
Наги все и не стыдятся над огненной стоя рекой
Там, где стол стоял — стол и стоит,
Где был жертвенник — жертвенник,
Кладку разбитой апсиды лоза оплела под луной,
Люминесцентные лампы стоят на руках,
И слетаются сойки, дрозды, Антарктида в цвету,
Лучевая глазная болезнь и малинник в воде, незабудки
У трансформаторной будки — люди в малиннике или
Лилии у Царских врат? Стебли воздушные,
Венчики с зеленоватым отливом снаружи,
А изнутри — синеватым, как ногти утопленников,
И разрозненные лепестки на ковре солеи,
И лишь два, только два еще держатся,
Словно свились на морозе морские коньки,
Разомкнулись, застыли в узоре на стеклах,
Уже затекающем солнцем.

Отсюда
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2012/9/kk5.html
Tags: поэты
Subscribe

  • (no subject)

    * * * Екатерине Симоновой Воздух окрашен - слоями - под жемчуг и под орех. потускнела дубовых крон прорезная жесть. Наступает осень: плечи…

  • (no subject)

    * * * где соль пресна где видят сны луну с обратной стороны о лучшей говорим поре как будто где-то в янтаре на дне смерзающихся в лёд…

  • (no subject)

    * * * Чужим поперёк – свои границы печали не силой переросли, недолго и ждали, согнула пока трава алмазные свёрла, и каменные жернова мука…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments