Всеволод Зельченко
ПАРАД
- Кто идет? - Солдат.
- Это что? - Парад.
Вот обер-капрал,
Унтер-генерал.
Пушкин
Голубые глаза и в пожатии потная пясть -
Гутен таг, гоголек, выводи сторублевую страсть.
Воркуту и Потсдам сопрягай в окаянной горсти,
Прикажи поездам гарнизонное мясо трясти.
Мандельштам, я уже не хочу разбирать, выбирать -
Где гренадская волость, где ахеменидская рать,
Пусть обнимутся юный корнет и гнедой генерал -
Кто под рев аонид на широком плацу обмирал.
Твой кунштюк, гоголек, ох и крепок, а мнился легок -
Как железный поток, как рудой обезьяний задок,
Но запомни на случай, линючий от мокрой кирзы:
Изо всех языков наилучший - зенонов язык,
Изо всех слухачей наилучший за спрос не берет,
Часто пишется Марс, а читается наоборот,
И от павшего Карса до двух баратынских морей -
Ни шинельного ворса, ни вечныя славы твоей.
"Я с тобой не расстанусь", - солдату певала Кармен:
Запихай в государственный анус, как жабу в карман,
Затеряй - но полковник Шарапов, мышиная масть,
Обожжется, нащупав горячую лобную кость.
1991
- Кто идет? - Солдат.
- Это что? - Парад.
Вот обер-капрал,
Унтер-генерал.
Пушкин
Голубые глаза и в пожатии потная пясть -
Гутен таг, гоголек, выводи сторублевую страсть.
Воркуту и Потсдам сопрягай в окаянной горсти,
Прикажи поездам гарнизонное мясо трясти.
Мандельштам, я уже не хочу разбирать, выбирать -
Где гренадская волость, где ахеменидская рать,
Пусть обнимутся юный корнет и гнедой генерал -
Кто под рев аонид на широком плацу обмирал.
Твой кунштюк, гоголек, ох и крепок, а мнился легок -
Как железный поток, как рудой обезьяний задок,
Но запомни на случай, линючий от мокрой кирзы:
Изо всех языков наилучший - зенонов язык,
Изо всех слухачей наилучший за спрос не берет,
Часто пишется Марс, а читается наоборот,
И от павшего Карса до двух баратынских морей -
Ни шинельного ворса, ни вечныя славы твоей.
"Я с тобой не расстанусь", - солдату певала Кармен:
Запихай в государственный анус, как жабу в карман,
Затеряй - но полковник Шарапов, мышиная масть,
Обожжется, нащупав горячую лобную кость.
1991