Владимир Гандельсман
Библиотекарь*
Говорит мне: «Аккуратно ставь
книги, корешок к корешку». Слушаюсь.
Вот стоят мои преображенцы рядами,
плечом к плечу.
Молчу среди собраний ума.
Слышишь, как один оплакал в стихах Гераклита?
Смерть, пусть горечью, но оживляет речь.
Со второго раза только и входят в реку.
Славь таблицы тех, кто просиял в познаниях.
Я прикасаюсь к ним — и читаю на ощупь,
как слепой Хо́рхе Луи́с,
ведь и меня дивило, что буквы в закрытой книге
не перепутываются и не теряются за ночь.
Но теперь, выучив наизусть их,
я на левую сторону надеваю память
и ношу забвенье.
Только там, где нет книжной пыли, buenos aires.
Смотрит рабби Лёв на го́лема, Бог — на рабби.
Вслед за истуканом рабби рассыпается в прах.
Что с того? Всякий день по книге
я таскаю в дом, где б он ни был, вроде
муравья с невидимым свитком.
В Праге, возле синагоги, родившей голема,
Командор поёт в моцартовской премьере,
а Дон Жуану вторит в бархатной ложе
книголюб Казанова.
Хоть бы мир и распался, страха в сердце не знаю.
Мор мертвит города, пожары их пожирают —
вновь надстраиваю этажи,
населяя их книгами.
На костях и пепле, да, на костях и пепле.
Чтобы котиком, сбежавшим в строфе Хо́рхе
от глиняного болвана, мурлыкать в кресле.
В книге нет ничего, чего не было б в мире,
кроме самой книги.
Вся на свете музыка в молчании этих клавиш.
Ближе к ночи я совершаю прощальный смотр,
проходя мимо казарм лейб-гвардии
Своего полка, несущего караульную службу.
А потом во сне, себя потеряв бесследно,
отрываясь от Зимней канавки,
над Невой Он взлетает и — дальше, дальше —
над библиотеками кладбищ,
над обложками плит надгробных.
Тебе жить, пока не истлеет последняя книга.
* В данной пиесе явно или завуалированно присутствуют великие библиотекари Каллимах, Борхес, Казанова, Лейбниц и Бог.
** Казармы Первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка располагались на Миллионной возле Зимней канавки.
*** Строка «Славь таблицы…» — из Каллимаха.
**** Строка «Хоть бы мир и распался…» — из «Дон Жуана».
из подборки
https://formasloff.ru/2020/10/01/vladimir-gandelsman-tri-stihotvoreniya/
Говорит мне: «Аккуратно ставь
книги, корешок к корешку». Слушаюсь.
Вот стоят мои преображенцы рядами,
плечом к плечу.
Молчу среди собраний ума.
Слышишь, как один оплакал в стихах Гераклита?
Смерть, пусть горечью, но оживляет речь.
Со второго раза только и входят в реку.
Славь таблицы тех, кто просиял в познаниях.
Я прикасаюсь к ним — и читаю на ощупь,
как слепой Хо́рхе Луи́с,
ведь и меня дивило, что буквы в закрытой книге
не перепутываются и не теряются за ночь.
Но теперь, выучив наизусть их,
я на левую сторону надеваю память
и ношу забвенье.
Только там, где нет книжной пыли, buenos aires.
Смотрит рабби Лёв на го́лема, Бог — на рабби.
Вслед за истуканом рабби рассыпается в прах.
Что с того? Всякий день по книге
я таскаю в дом, где б он ни был, вроде
муравья с невидимым свитком.
В Праге, возле синагоги, родившей голема,
Командор поёт в моцартовской премьере,
а Дон Жуану вторит в бархатной ложе
книголюб Казанова.
Хоть бы мир и распался, страха в сердце не знаю.
Мор мертвит города, пожары их пожирают —
вновь надстраиваю этажи,
населяя их книгами.
На костях и пепле, да, на костях и пепле.
Чтобы котиком, сбежавшим в строфе Хо́рхе
от глиняного болвана, мурлыкать в кресле.
В книге нет ничего, чего не было б в мире,
кроме самой книги.
Вся на свете музыка в молчании этих клавиш.
Ближе к ночи я совершаю прощальный смотр,
проходя мимо казарм лейб-гвардии
Своего полка, несущего караульную службу.
А потом во сне, себя потеряв бесследно,
отрываясь от Зимней канавки,
над Невой Он взлетает и — дальше, дальше —
над библиотеками кладбищ,
над обложками плит надгробных.
Тебе жить, пока не истлеет последняя книга.
* В данной пиесе явно или завуалированно присутствуют великие библиотекари Каллимах, Борхес, Казанова, Лейбниц и Бог.
** Казармы Первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка располагались на Миллионной возле Зимней канавки.
*** Строка «Славь таблицы…» — из Каллимаха.
**** Строка «Хоть бы мир и распался…» — из «Дон Жуана».
из подборки
https://formasloff.ru/2020/10/01/vladimir-gandelsman-tri-stihotvoreniya/