August 4th, 2020

летчик

Всеволод Константинов

Татев

Расскажу о Корлеоне доне.
Осенью идёт на нерест рыба.
Я ж заночевал в армянском доме,
не дойдя немного до обрыва.

Днём по склонам собирал орехи,
возле нор растягивался лисьих,
наблюдал, как убегают реки,
умыкая золотишко листьев.

Вечером мы пили с армянином.
Водку звали Белая дорога.
Две бутылки почивайте с миром.
На двоих не так уж это много.

Было у хозяина три сына.
Был он по профессии строитель.
И мечтал: вот это будет сила,
если трое станут как родитель.

Приберут к рукам завод бетонный —
Сильные сплочённые мужчины.
И с горы своей во все районы
будут слать гружёные машины.

Но завод разрушен и оставлен.
Нет, не ими — дух его покинул.
Двое сыновей под Ярославлем.
Третий и совсем куда-то сгинул.

Может быть, я всё это придумал.
Разговор наш, в общем, был молчаньем.
А жена его несла долму нам,
робко поторапливала с чаем.

Но шатаясь, как морские птицы,
шли курить мы на террасу сада.
К нам тянулись из тумана кисти
чёрного, как звёзды, винограда.

И в ночи, наполнившейся стоном
шестерён, затянутых нестрого,
шли машины, полные бетоном,
и светилась белая дорога.

из подборки
https://etazhi-lit.ru/publishing/poetry/1041-putevye-zametki.html
летчик

Александр Кабанов

***
Видишь: на голубом глазу плывут мои облака,
розовые, нагие, перистые, когда :
сын водолаза и дочь погибшего горняка
празднуют свадьбу, в бокалах — земля/вода.

Видишь: шахтерские каски полны моего угля,
в мисках пищат моллюски и прочая лабуда,
что подарить новобрачным — спрашивает земля,
что подарить новобрачным — спрашивает вода.

Вот акваланги, а вот и отбойные молотки,
черные ласты бабушки, дедушкин тормозок ,
вот тамада забыл, что он — без правой руки,
что он — ослеп, но голос его высок.

Первая брачная ночь, девственность на века,
больше детей не будет, не будет детей всегда:
утром проверят простынь, белую, как облака:
а в центре ее — пятно, это земля и вода.

отсюда
https://formasloff.ru/2019/08/06/aleksandr-kabanov-na-dvernom-glazke/