October 10th, 2019

(no subject)

сегодня плодотворный день для всякого рода размышлений (спасибо помогающим темами)
1) иногда слыша пресловутое "проще надо быть" - радуюсь простору русского языка, поскольку у меня всегда готова антитеза-утверждение: проще не значит упрощённей.
2) Вот скажем сложно представить себе, что-то более простое, чем притча, но и не существует ничего более сложного, чем она. Притча состоит из символов, символы состоят из знаков [продолжая аналогии можно дойти до составов РНК и ДНК :) ]. Если убрать символ изменится смысл, если изменить знак изменится интонация/нюансировка {опять же смысл, импульс, ведущий притчу}, поменяются и станция отправления и станция назначения /прибытия.
3) По сути своей (в моем понимании) мир и проговаривает нас [своих персонажей] именно, как притчи [что-то бурчит себе под нос]. И более того, сам мир - это притча (или - сумма мифов о себе = кому-как нравится). Мир прост, что не отменяет его многообразия внутри себя и внутри каждого его символа, знака и проговаривания. А напротив - усугбляет и расширяет вовнутрь. Мир похож на шар, который вмещает в себя бесчисленное множество шариков, каждый из которых превышает его многократно. И это прекрасно.
4) Это я к тому, что быть проще - значит быть разнообразнее, иметь стрекозиное зрение при взгляде на пейзажи вокруг и холмы в себе (иметь понимание, что мир состоит из простых притч, которые состоят из просторных символов). А быть простым, к сожалению (или к счастию) вовсе не синоним быть понимаемым и легко-коммуницируемым с другими нейронами, даже теми, что расположены на расстоянии хлопка одной руки.
В общем, спасибо вам, дорогие мои и огромные шарики. Остаюсь всегда вашим, АП

И еще
за последний месяц образовалась "ангельская серия" гуашь, крафт-картон, 2019


Ангел городских сумасшедших, гуашь, крафт-картон, 2019Collapse )
летчик

Александр Кабанов (в день рождения поэта)

КУЗНЕЧИКИ
Под видом неопознанного гада -
лежишь в степи на животе пустом.
А вкруг тебя – кузнечиков армада:
и чиркает, и прыгает с шестом.

Киборжьи челюсти, капроновые крылья,
мерцающая легкая броня…
Здесь заговор, здесь всюду – камарилья,
я – Зинзивер, не трогайте меня!

Церковный колокол разбудит богомола,
и примет богомол зеленый яд.
Спешат сверчки – с ночного баскетбола
и в стебли одуванчиков трубят.

Я словно марсианская иголка;
чужая, после дождичка, среда -
повсюду степь, ни речки, ни поселка,
и церковь улетела навсегда.

* * * *
По Брейгелю – надо побриться и выйти на воткинский лед,
там сизая рыбка – плотвица на хлеб и мастырку клюет.
Там тихо сидят нибелунги в своих боевых кожухах,
глядят в мониторные лунки, гадают на белых стихах.
Бывает, про рыбку-голубку забудут на пару минут,
закурят пеньковую трубку, абсенту из фляжки хлебнут.
А после поставят, однако, на Питере Брейгеле крест,
за то, что не пишет, собака. Наверное, рыбку не ест.
летчик

(no subject)

* * *
Осени, прощаться не готовой,
лепет – воробьиный перелёт…

Первый,
лучший,
роковой –
который
день живёшь –
и день тобой живёт.

Что ему – в часах или в неделях,
он и сам – недолго здесь,
он сам
золотом дымит,
багрянцем рдеет,
синим пламенем восходит к небесам…
летчик

(no subject)

* * *
Пусть ива, плачами полна, -
почти виолончель,

волна подмоет – и она
обрушится в ручей,

и спросит крона у корней,
как у воды – вода:

- Что в осени тебе моей?

- Пожалуй… имя.
Да.