July 10th, 2019

летчик

Екатерина Боярских

***
Хорошо быть первым и последним,
видеть, как уходят и приходят
облаков ночные аваллоны,
дождевые горы обнимая.

Хорошо на линию долины
выйти легионом анемонов,
лепестком замедленным коснуться
синего бессмертного сиянья,
улететь по ветру прямо в солнце.

Хорошо бесплотным, беззаботным
перекрёстком воздуха и света
вечно отличать одни структуры
от других прикосновеньем воли.

Странно быть недолгим, незаметным,
можно голубями пить из лужи,
изучать ключи их тонких клювов,
похищать у ночи полумесяц.
Глупо торговаться и рождаться,
в столкновенье счастья и забвенья
плавать вавилоном эмбрионов.

Страшно разнимаемым на части
колесом из города и жажды
по миру катиться, и дымиться
колесом из леса и пожара,
в середине пламени брусникой
поднимать из дома листья-руки,
танцевать в окне, с собой прощаясь,
исчезать за каждым поворотом
колеса немеркнущего зренья.

Страшно быть разомкнутым - не бойся,
и не успокойся, не надейся,
стыдно быть нецелым - собирайся,
колесом вертись, катись быстрее,
всё бери, живи, беги быстрее,
говори ещё, ещё быстрее,
до тех пор, пока ты не сумеешь
раскрутиться до остановиться -
из чередованья и смешенья
поездов, снегов, мостов и молний,
из метелей, птиц и преступлений
выйти на пустынной остановке,
показаться неподвижной точкой
неподвижным голосу и взгляду.
Вот тогда они тебя узнают,
в час, когда ты встанешь перед ними
всей освобождённой от движенья
скоростью внимательной свободы.

отсюда
https://midori-ko.livejournal.com/
летчик

Андрей Гришаев

* * *

Вначале было полвосьмого
И ты сидела Анна
Я выдохнул когда вошла другая
С соседом сверху

Простой иконописец он стоял
И та другая рядом разувалась
И лес шумел в окно
Вдруг блеск и жар и смех счастливый
Горячее подали

Всё было хорошо и алкоголь хрустальный
Над нами в воздухе звенел

Я закрыл глаза и будто крылья птицы
По ним ударили
Вот попугай хозяйский
Сидит у Анны на плече
Целуя Анну в губы

А наш иконописец
Лицом темнеет
И качнувшись идёт нетвёрдо
Чёрным становясь козлом

* * *

Время ночью переводили,
Чтобы свет вечерний наклонней падал
На погоны, серые из-за пыли.
Понятые были, стояли рядом.

Лес вчерашний вырезан, будто молью,
И торговый комплекс за ним открылся.
Комариный воздух стрекочет кровью.
В этот миг отец мой в комнате воплотился.

И сказал: «Сынок, заебал слезами,
Со вчерашнего дня и у нас нет леса.
Ты глаза открой и смотри глазами —
Человеку живому нигде нет места».

А потом спросил: «Ты, случайно, не куришь?»
Я кивнул и достал и возился с ними,
И уже будто издали: «А у нас не купишь», —
Произнёс мой отец и растаял в дыме.

Вышел утром, из травы птица взлетела,
Лес стоял вдалеке, никуда не делся,
И река, прерываясь, внизу блестела
И сходила на нет на границе леса.

из подборки
http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2018-37/grishaev/