March 6th, 2019

Внутри старой немецкой подводной лодки


Внутри немецкой подводной лодки Первой мировой войны была жуткая клаустрофобия.
1918. Затонувшая подводная лодка, поднятая из глубин





Во время Первой мировой войны Германия для ведения подводной войны против войск союзников использовала флот из 351 субмарины. Столкнувшись с военно-морской блокадой англичанами, немцы в ответ 4 февраля 1915 года объявили воды вокруг Британских островов военной зоной. И хотя их подводные лодки имели довольно ограниченный успех в борьбе с шустрыми британскими военными кораблями, торговые и пассажирские суда, работающие в зоне военных действий, были отличной мишенью для торпед…

Гибель пассажирских судов, таких как трансатлантический лайнер «Лузитания», в конечном счете вынудила Соединенные Штаты вступить в войну на стороне союзников.
Collapse )

летчик

Дмитрий Мурзин

* * *
Время? – После обеда.
(кажется мне не рады)
Мыслю в порядке бреда
(что тогда – беспорядок?)
Мыслю в порядке бреда:
Выпал четверг и вторник,
Помню хотя бы среду,
Фикус и подоконник.

Лепо всё иль нелепо.
Вспомнить – где сколько выпил.
Вспомнить – куда я еду.
В качестве Бреда.
Питта.
В количестве Джонни Деппа.

* * *
Игорю Дронову
Разберите на запчасти
Молодого дон-кихота.
Человек рождён для счастья,
Словно рыба для полёта.

Сердце разорви на части,
На четыре части света:
Человек рождён для счастья,
Как ондатра для балета.

Ничего не в нашей власти,
Только выбор: либо-либо.
Человек рождён для счастья,
А ондатра – это рыба.

Нашей долей даже глыбы
Начинают тяготиться:
Человек рождён для рыбы,
А ондатра – это птица.

Всё, чему учили в школе
Позабудьте, перекрасьте.
Человек рождён для боли,
А ондатра – это счастье.

из подборки
http://www.plavmost.org/?p=12034
летчик

Богдан Агрис

Памяти Олега Юрьева

Стоит на городах огромная прохлада.
По устиям Луны мы выплываем вверх.
На ясене цветёт оконтуренный стерх:
Всё это – явственно, и света мне не надо.

Что там царапалось? Кто это вопрошал?
А продолжение понятно – «там боролось»…
На горизонте ждёт зарнистый мегаполис,
И в травы ветреные сходит Мандельштам.

Он в чешуе огня, он в сланце и труде.
Ночь вепрем семенит к зауженной звезде
И пьёт из млечного распахнутого горла.

Всё то, что было мной, тобой, а также им,
Крылами подметет подземный херувим,
И кто еще поймёт, что отраженье стерло…

из подборки
http://www.plavmost.org/?p=12043