November 12th, 2015

летчик

Анатолий Найман - о призвании поэзии

Оригинал взят у novayagazeta в О жизни слова в изоляции

Поэзия — что она? Чья? Кому?

Зачем стране поэзия? А черт его знает. Ну а людям, человеку — зачем? Тут уж наверняка только черт и знает, и не скрывает, что знает, и у Блока, ведущего эксперта в этой сфере, под именем демона открывает, что именно он про это знает. «Иди, иди за мной — покорной / И верною моей рабой, / Я на сверкнувший гребень горный / Взлечу уверенно с тобой. / Я пронесу тебя над бездной, / Ее бездонностью дразня…»Гималаи, 11-километровые впадины Тихого океана. Гребни и бездны — воплощение взлетов поэзии, олицетворение ее смертельных пике. Из чего должно следовать, что поэзия — летун и ныряльщик, небесная лестница и срывающийся с нее самоубийца — словом, романтический образ ее, и как таковой если и интересует нас, то разве что факультативно и не всерьез.

Но это ее репутация практическая. А есть и несущая человечеству цивилизационную функцию, и познавательная, и гармонизирующая, и космологическая, и еще несколько базовых. Поэзия — это этап в кодификации состава мира, сопровождающей его постижение («Крылышку я золото письмом / Тончайших жил, / Кузнечик в кузов пуза уложил / Прибрежных много трав и вер…» Или: «Зима. Крестьянин. Торжествуя».), — и физиологическая потребность человеческого организма («Стихи Пастернака почитать — горло прочистить, дыханье укрепить, обновить легкие: такие стихи должны быть целебны от туберкулеза», как диагностировал Мандельштам).

Collapse )

летчик

Владимир Тарковский

ОРЛЫ УВИДЯТ ДЫМ

Когда пройдет весь дым, орлы увидят свет –
Без пафоса сказал, нас так учили в детстве,
Но снежное перо спустилось, как ответ:
Здесь минус тридцать шесть,
мне двадцать восемь, если

Разрежет выдох зим застекленевший луч,
И новые птенцы не станут опереньем,
Волью весь антифриз в себя, и полечу,
Скорей всего, что вниз, скорей всего, что с теми,

Кто щедр был и зол, кто пил без оговорок,
Кто пьяный свой базар, глотнув, не фильтровал,
Кто за оклад не свел своих татуировок,
Спиной ловил рассвет, а спать шел на вокзал.

О, это о любви стихи, моя родная!
О страсти без ночей, о пыле без утех!
О том, что мотыльки не только так сгорают,
Как бы в красивом и, как бы вообще стихе.

О том, что и душа уместней всех уместных
Рассказанных тут слов, аллюзий пошлых без,
О том, что Бог всегда гораздо интересней,
Чем сто катренов про сочащийся порез,

Про унисон сердец, про рай в сырой палатке,
Про вечные круги от камня на воде,
Про ангела, крылом смахнувшего осадки
Вечерним летним днем, как знак тебе и мне.

Когда пройдет весь дым, орлы увидят свет –
Без пафоса сказал, но лгу неотвратимо…
«Кем быть хотел, не стал…» – писал я в десять лет,
Откуда этот страх? – так из лесу вестимо.

Когда пройдет весь свет, орлы увидят ДЫМ,
Гортанный хрип сойдет с правдивых,
гнутых клювов.
О, это вещий сон! Очнись мой блудный сын!
Корабль над землей,
Качается каюта.



РАЗДЕЛЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ

Я выбирал? – да нет, выбирала ты:
Шкаф, и кровать, и торшер, и ковер в гостиной,
Какие-то шторы, искусственные цветы,
И в ресторане водила по карте винной

Пальцем своим очень смело (ты знала сорт,
Область, провинцию, год, в общем все, что надо)
Даже и наш сверхпородистый, голый кот,
Только с твоей стороны спал ночами рядом.

Я набирал? – да нет, набирала ты:
Ванну с большими, розовыми лепестками,
Знакомых врачей номера, доставку еды…
Ты делала все, что когда-то не стало Нами.

А я, так себе, я бывало за водкой в пять,
Чуть слышно, без шорохов, выскользнув
в двери мягко,
Чтоб не разбудить, чтобы дать тебе чуть поспать,
Чтоб кот не мяукнул, чтоб пес не посмел загавкать.

А я, так себе, только словно больной любил,
Лелеял и гладил, и в волосы зарывался,
И выучил пару движений ненужных крыл,
Тем самым, быть может, забрав не свое

пространство.
Я уходил? – Да нет, уходила ты…

из подборки
http://promegalit.ru/public/14330_vladimir_tarkovskij_chelovek_s_kotom_stikhotvorenija.html
летчик

(no subject)

* * *
…воскресенье, спевка, подол в оборках,
это – звёзды, звёзды, пути кремнисты
к небесам затылком – как на иголках,
не сгоришь, идём, это искры, искры -

во дворе, затоптанном, как чинарик,
где всегда листву наметало сбоку,
кружится, свой хвост вот-вот поймает
беспородное время, отстрел – в субботу…
летчик

шутка гения

Третьяковская галерея заявила о данных последней научной экспертизы, выявившей, что под «Черным квадратом» скрываются два других цветных изображения, сообщает телеканал «Культура».

«Под изображением «Черного квадрата» было некое нижележащее изображение. Мы выяснили, что таких изображений не одно, а два», — пояснила научный сотрудник отдела научной экспертизы Третьяковской галереи Екатерина Воронина на международной конференции, посвященной 100-летию «Черного квадрата».


Авторы исследования — сотрудники Третьяковской галереи Екатерина Воронина, Ирина Рустамова и Ирина Вакар также расшифровали надпись на «Черном квадрате», которую считают авторской. Вся фраза, в которой недостает нескольких букв, звучит как «Битва негров в темной пещере». Соответственно, картину Малевича можно считать диалогом с автором полотна «Битва негров в темной пещере глубокой ночью» (1882), французским писателем и эксцентриком Альфонсом Алле.

«Черный квадрат» был создан в 1915 году в рамках тематического цикла для итоговой футуристической выставки «0,10». Картина занимала главное место на выставке, демонстрируя потенциал супрематизма.

отсюда
http://www.gazeta.ru/culture/news/2015/11/12/n_7878413.shtml