July 23rd, 2015

летчик

(no subject)

*






боинг

ответ любой патриций ли плебей
кормил горелым мясом голубей
ручных как почернеет позолота
твердь обречённости и хлябь расчёта
смешаются когда ковчег причалит
и хлынет дождь и мальвы увенчает
неведенья землистая корона
и ямы трупов вместо авиона

небесный брак эолова черта
убогие убитым не чета

летчик

Бахыт Кенжеев

***

Глебу Смирнову

В аиде скушном, где теснятся тени
котов, героев, высохших растений,
с утра поет почти что тишина
и недомысль (ипотеза, синоним
печали вечной) царствует. Хороним
одних, других, а сами допоздна

рассиживаемся, обмирая, перед
пустым экраном – кто, дружок, измерит
размах его крыла? Гори, окно
с кромешным видом на всемирный сумрак,
смущая дев и юношей безумных,
тянись, играй, недетское кино.

А эскулап, товарищ правоведу,
ведет с авгуром тихую беседу
о свойствах птичьих внутренностей, плах
и топоров. Водицею бесплотной
разбавлено винцо, и беспилотный
плутон плывет в подземных облаках.

из подборки
http://magazines.russ.ru/october/2015/7/2k.html
летчик

Елена Фанайлова

* * *
Терпение. У тела нет границ.
И жар, и хлад, и тьма.
Вот так и достаёт свинец
Мои сокровища ума.
Цыганский мир, гражданская война.
Ты удовлетворена?
И губ твоих отчётливое: на,
Не, ни
Среди резни.
Мы здесь явились вовсе не людьми.
Деревьями. У нас гроза.
Мы глубоки, как раны, как ремни.
Следы колец
И шрамы от ремней.
У нас была великая страна.
Но мы в тревоге друг о друге, не о ней.

* * *
Дочь генерала, сын полковника
Встречаются на первом курсе
Среди волшебного шиповника
В одной провинциальной бурсе,
И свадебные фотоснимки
Свидетельствуют: однолетки.
Никто, себе самим немые
В позднесоветской фотоклетке.
Её супруг, его супруга.
Они чужие друг для друга,
Но постоянные соперники
И виртуальные любовники.
Она обиду затаила бы,
Когда бы смысл имело это,
Когда летят снаряды света
На граждан тёмного вилайета,
И медленно пройдя меж пьяными
Гуманитарной катастрофы
Дыша бомбёжками и ранами
Они писали эти строфы
Не стоит муки это сердце
Европы, яблоко на блюдце.
Они последние имперцы
И пламенные честолюбцы.
Они отличники запаса
Они срывали эту кассу
Они в уме танцуют. Миру
Легко представить эту пару.
Они включают редактуру
И Константин берёт гитару
Как тень теней и врач терпенья,
Признаться, я была не рада
Когда встречала ваши тени
В кафе Стамбула и Белграда.
На узких улицах Сараева
В сокровищницах печали
На площадях европровинций
Меня любовники встречали.
У них бывали ваши лица.
Как всё невесело устроено.
Зачем вы здесь, в моём уме,
Расположились, в самом деле,
В восточноевропейской тьме,
В её трагической постели?


отсюда
http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2014-4/fanailova/