June 10th, 2015

дракончик

(no subject)

* * *









Читай по иглам без числа и вида,
репей и можжевельник – твой ковчег,
где не светло и не темно: вся книга –
седое пламя,
снег…

Свеча спиралью, зимней паутиной
закручивает ветерки,
но кто ещё – читающий и чтимый –
берёт её поверх твоей руки?..
летчик

(no subject)

* * *







С каждым бок о бок беглецом –
ветер-соль и ветер-вино.
Целования их кольцом
завивают (но для кого?)
венок неуловимых смен
созвездий, листвы над головой…

Проходит ли что совсем?
Зовут ли кого домой?

Бежит ли кто-то и впрямь – там,
где земля проседает под пятой,
горит,
как бы ни потакал
за окоёмом - упокой…
летчик

Атеистам -

-бальзам на душу (которой у них нет):

"Я ВЛЮБЛЕН В ПРАВДУ, поклоняюсь свободе, и на моем алтаре покоятся литературный язык, чистота и терпимость. Это и есть моя религия, и каждый день я бываю жестоко, грубо и глубоко ранен, оскорблен, подавлен и изувечен тысячами разных богохульств, направленных против нее."
Стивен Фрай

отсюда
http://www.spletnik.ru/blogs/o_chem_govoryat_muzhchiny/109750_pravila-zhizni-stivena-fraya
летчик

просиять на Юге...

летчик

Аркадий Застырец

Из книги "Пентаграммы"

***
Разлито молоко,
И тянут время гири.
Выводит «Сулико»
Старик на гудаствири.
Весёлым помазком
Отец разводит мыло,
Под розовым цветком
Присевший на перила.
Взлетает белый креп,
Приоткрывая горы,
А мама жарит хлеб
И режет помидоры.
Взрывает разговор
По радио зарядка,
И шевелится двор,
Потягиваясь сладко.
И, распахнув окно,
Я, злой и долговязый,
Зову тебя в кино,
Мой ангел черноглазый.

ЛЮБОВЬ

Окассен пожаром страсти
С головы до пят объят –
Перепутал в картах масти,
Кинул козырь невпопад.
Но игре такой не рада,
Чуть не плачет Николетт,
И во тьме сырого взгляда
У неё на всё ответ:
«Нет и нет». А враг не дремлет,
А лазутчик за окном
Сладострастно речи внемлет,
Что ведут они вдвоем.
Окассен ужасно хочет...
Что-то нежное сказать,
Но краснеет и бормочет:
«Зря надулася ты, мать...»
Николетт ему пеняет:
«Скучно, скучно мне, мой свет!»
А лазутчик заряжает
Беспощадный арбалет.


***
Легла на волосы роса,
И платье лёгкое намокло.
Четыре года – в миске свёкла
И за стеною голоса.
Лицо поднимешь – и в озёрах
Сверкают стаи голубей…
И зарыдаешь в тёмный ворох –
Глазам бы не видать людей!
Лежат недвижно пальцы в саже
На цитре с порванной струной…
Но близок час четвёртой стражи,
И слышен шорох под сосной.
Дрожат бессонные ресницы.
Пора. Любезный старичок
Клюкой-соломинкой стучится
В твой перламутровый висок.
Одежды спрятаны под лавку,
И лунный свет на тело льёт,
И белый кролик безрукавку
Волшебную тебе даёт.

книга - здесь
http://zastirez.ucoz.ru/index/pentagrammy/0-9
летчик

Аркадий Застырец

Из книги "Пентаграммы"

***
В Америке Рузвельт резвится, играя
С подругами детства в крокет или гольф,
И плачет у дверцы германского рая
Ветрянкой измученный мальчик Адольф.
И маму о чём-то грузинскую просит
Движением пухлых обмётанных губ
В огне скарлатины несчастный Иосиф
И ручкой в бреду теребит себе чуб.
И в лондонской школе для лучших детей
Учитель, стуча по пюпитру указкой,
Кому-то бормочет с плебейской опаской:
«Уинстон, я вижу. Уинстон, не смей!»
В Москве прозвонить не успели к обедне –
Как радость большая постигла семью
Китайца по имени Мао: наследник
Родился – и впору зарезать свинью.
Христос не оставит их – вот незадача –
Сумеет утешить, согреть и сберечь...
А Маркса хоронят рабочие, плача,
И Энгельс готовит прощальную речь.

***
Уходит по следу уфолог Бачурин,
По свежему следу в глубоком снегу,
И глаз его на небо хмуро прищурен,
И плотные губы в дугу: ни гу-гу.
По следу Бачурина, в полушпагате
Короткие ноги бросая вперед,
Уходит хорошая девушка Катя
И Мухортов Паша с блокнотом идет.
Затихла вокруг аномальная зона,
За тем горизонтом тая чудеса –
Лишь зонды летят в ореолах озона,
На разные в разум треща голоса.
Неся драгоценную пробу в стакане,
Упал на колени технолог Петров
И смотрит, как крыша с заброшенной бани
Съезжает на девственно белый покров,
От холода всех забирает икота,
От этих тарелок, шаров и колец...
И муторно, муторно, муторно что-то,
И всем благородным усильям конец.

ИСКРА

Ах, если бы, в домик таёжный
Тихонько войдя к Ильичу,
Какой-нибудь ангел творожный
Похлопал его по плечу,
Не стал бы пугать его адом,
Из рук вырывая тетрадь,
А просто шепнул бы: «Не надо
Совсем ни с чего начинать».
Ильич бы тогда несомненно
Заплакал обильно навзрыд,
Случилась бы в нём перемена,
Проснулись бы совесть и стыд.
Присел бы с женой молодою,
За плечи обняв, на кровать
И молвил: «Ты знаешь, не стоит
Совсем ни с чего начинать».
В Сибири бы зажили оба,
Рожали бы крепких ребят…
А начал бы всё это Коба,
Плевал он на ангелов, гад!

книга - здесь
http://zastirez.ucoz.ru/index/pentagrammy/0-9