May 29th, 2014

летчик

(no subject)

* * *







В забегаловке у рынка

под навесом ясеня (или клёна?)

замечаешь, как полумгла,

дымка табачная –

неопределённо

поводит зябкими плечами,

так и не знает, за что любима…


…Глоток… –

и новая жизнь венчает

тело вина с душою дыма,

они обмениваются кольцами,

сжимающими (зачем так тесно?)

вдох-выдох далее над улицами,

в горе ли, в радости – неизвестно…

летчик

Юрий Кублановский

Сумерки на Босфоре

1

Сухогрузы, баржи и разная мелюзга,

напоминающая издали джонки,

дрейфуют

в ожиданье прохода через Босфор.

И уже зажглись огоньки.

В золотом пространстве Святой Софии,

мнится, рыцарь,

похожий на осклабленного зверька

или космического пришельца,

распатронивает добычу.

Но — надо знать места:

ещё в закутах цела

чудом парча мозаик —

глаз не оторвать от несказанной их красоты.

Страшно за будущее,

за Богородицу в алтарной абсиде,

за благородство её архаики,

за православный люд,

и там и тут,

сжимаемый до фрагментов мозаики.

2.V.2013

2

Палевые сумерки на Босфоре.

Будто свечи, теплятся огоньки судов

перед таможенным шмоном.

И глоток вина на ветру веранды,

теребящем скатерти и салфетки,

тут не в пику пению муэдзинов,

перекличке их с минаретов

и орнаменту голубой расцветки.

Ох, чего только не бывает в подлунной,

не забуду новостную картинку:

бедуины рысью на дромадерах

в гуще бунтующей молодежи

скачут на шеренгу армейцев…

Нынче ж Ближний Восток на Страстной седмице

представляется поспокойней,

чем в недавние нулевые:

в храме Гроба Господня обошлось баз давки,

без бомбёжек в целом по региону.

Правда, длилась, кажется, много дольше

ночь ареста Господа Иисуса.

Несмотря на тени костров на лицах,

гнёзда автоматчиков на границе,

чем я старе — тем эта ночь темнее.


из новой подборки
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/4/1k.html

летчик

Ирина Каренина

*   *

*

Спустя тысячу тысяч дней — что там, дела, семья?

А я — просто так, я в парке кормлю воробьев.

Но левую бровь ты подымаешь, как это делаю я,

Да и — будем честны — лицо у тебя мое.

И можно сказать: кого ж нам еще любить?

И нужно сказать — мне некого больше ждать.

Но я говорю: просто будь, продолжай быть,

И пусть не коснутся твоей головы ни седина, ни беда.

А надо мной перелетные ангелы, как над всякой блудной овцой,

А мне каждую ночь Господь заглядывает в лицо,

Посылает неровные строки, отгоняет мышь и сову,

В общем, чем-то таким я и живу.

Живу, до нелепости корявый свой мир любя —

Тысячу тысяч дней не видя тебя.

И созревает мой виноград, и осыпается сад,

Иногда кажется, все это — рай, но чаще — все-таки ад.

А на даче к нам приблудился коричнево-рыжий пес,

Я не гоню — у него шкура цвета твоих волос.

*   *

*

Спускай кровати с тормозов — вперед, вперед, девчата!

Вперед, наш дружный коллектив, больничный разнобой,

Мы паровозиком сейчас уедем из палаты —

И я, и Леля без ноги, и Барбара с ногой.

За нами — капельниц лапша, и простыни, как крылья;

Туда, где новая заря осветит наши дни,

Чух-чух, мы весело влетим, почти что без усилья,

Такая радостная я, хорошие они —

Под скрежет рам и стук колес, на сбившихся матрасах,

Вот так, под окрики сестер, глазеющих нам вслед,

Вперед, наш белый паровоз, мы души, а не мясо,

Вези-вези, нам дела нет, на свет, на свет, на свет…


из новой - ДЕБЮТНОЙ, УРА! - подборки
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2014/4/9k.html