December 22nd, 2011

летчик

Любовь Стасюк





lubovstasyk

    * * *
    Обожжёшься щекою о свет,
    а душой - о неласковый век,
    и любви дожидаться устанешь.

    Через паузу длинную вставишь
    искажённое воспоминанье
    о папирусной осени. Камнем

    (не от мира сего) упадёшь,
    тьмою, мхом и травой зарастёшь...

летчик

Ксения Чарыева





 



* * *
что воля что неволя всё одно
в моем психофизическом кино
резвятся опрокинутые мимы
пока не меркнет свет пока горит веретено
и пуговицы неисповедимы
и луковице некуда упасть
пока естественная неделима страсть пока основа неделима

аплодисменты трижды конфетти
как прежде не бывать – но как забуду
ты знаешь что мне некуда идти
с тех пор как я живу повсюду

летчик

Вячеслав Савин





risings0n



РАДУЖКИ



Радужки цвета ржавой воды

— это твои. Ржаные —

это мои. И дрожат цветы

вечноживые.

Мыс, рассекающий кряжи вод

— твой. И ещё скалистей —

мой. Разлетятся, сложат живот

синие листья.

Листья сложить и во ржи дрожать

— ржавой водою —

так и решили цвета смешать

бывшие двое.


ЛАМПА

вычерчивает вечер головой
пылающая шею изогнув
за штопальной иглой
полууснув
впрягается в обочину обоз
затягивает исповедь манок
но вряд ли кто всерьёз
подумать мог
что кварцевой улыбки штрих-пунктир
к поимке жизни штепсель подключит
свеченье впереди
разоблачит



летчик

Наталия Черных







kamenah
МОДИЛЬЯНИ


Любить! Так долго, как лицо,

зацелованные/окосевшие от поцелуев - очи

(ты знаешь, как веки распухают от поцелуев)




Любить! Из глубины

Идёт вода на ветхую проводку,

Клубится пар, и дождь,

… и не перегорает





Любить! дымится лампа над музейным входом:

...

аид, аид!



Любить! Час, затемно. Разрезанная булка,

мечта о нас.

А там - тунец холодный, и корнишон, и перец, и помидоры -

и - чего там только нет!



Любимый, длинные глаза, лежит на ложе

(какое ложе; нет ножек, лишь матрас)

в обнимку с томиком Георгия Иванова

...



дымится мокрой лампой,

и не перегорает!



Ну, здравствуй, Модильяни.

Пять картин

(две - карандаш)

...



Несу всех- птиц своих к твоим картинам,

невесомая их стая.


дракончик

(no subject)







* * *
Человеку хмель и горечавка
греют берега.
Сам же он как белая перчатка:
вызов – и слуга
солганному раз (но не навечно)
миру.


А война ли изнутри –
дёрни человека за колечко
и смотри.