September 16th, 2009

летчик

Санджар Янышев

БАНДАЛИК*

А., Б.

…И ровно в полдень мы тронулись в путь.
На мне было стеганое атласное одеяло,
Напомнившее чапан,
в котором я когда-то женился,
И, словно в дополнение к этой синей памяти,
Два пушистых зверька с белыми животами -
Я и моя жена - сопровождали
                        процессию до поворота,
Где начался встречный поток автомобилей,
Где начался встречный поток жизни.
Незнакомые люди забывали,
                         куда шли до встречи со мной,
Они выходили из машин,
Они говорили детям: “Ты иди, я догоню”,
Они пристраивались спереди —
В единственную на земле очередь,
Начинавшуюся не с хвоста, а с головы, —
Чтоб хотя бы метр пронести мои носилки,
Чтоб хотя бы на минуту
                         приобщиться к шествию.
Мы двигались вдоль пустынных
трамвайных путей,

Которые через месяц разберут:
Уже теперь они напоминали йодистую сетку
На спине вчерашнего пневматика,
Однако ни один из моей свиты
Не пересек границу мелкого гравия.
Через час мы прибыли на место
И возблагодарили Бога, что путь окончен,
И возблагодарили Бога, что путь — был.

Никогда еще мы не были
такими зрячими, такими чуткими.
И хотя я не мог приложить ладони
                         к своим ушам,
                        
Я видел, как это сделали все до единого
Мои попутчики, мои советники,
                         мои незнакомцы.
                        
Потом подходили к крану и полоскали руки.
И не было полотенца. И стряхивали капли,
Пробуждая мириады чертей, бесенят,
Которые — кому могли повредить?

Наконец, меня поднесли
                         к моей келье (землянке),
                         И человек — кажется, мой сын,
                         кажется, мой старший сын —
                         Помог мне в нее спуститься.
Он придерживал мое почти невесомое тело,
Покуда оно занимало место
                        в выложенной кирпичом нише,
Он бережно меня посадил,
                        приобняв напоследок,
Он сказал: “До свидания, папа”
И оставил меня с моей мыслью –
                                                                        один на один.
А еще он сказал: “Бандалик” -
                         или это была моя мысль?

Бандалик, дорогой мой.
Бандалик, мой самый счастливый день.
Бандалик, мое пешее солнце.
На-най, на-най,
Бандалик!
………………………………………………….
* Слово соболезнования, сочувствия, сопричастия (узб.).

- это из подборки в новом выпуске журнала "Новый берег":

http://magazines.russ.ru/bereg/2009/25/ia9.html 

Вот, по-моему, - слово настоящей нежности к жизни. Терпение и трепет, дорога и могила, ладонь на земле...  Мы живём в вечности - а замечаем это так редко. Спасибо - есть великие стихи...