Евгения Изварина (evizvarina) wrote,
Евгения Изварина
evizvarina

Categories:

На железном олене и шайтан-арбе

Оригинал взят у esdra в На железном олене и шайтан-арбе

3563818_1544428_original (700x609, 142Kb)Моя статья о легендарном велосипедисте Глебе Травине, который в 1928—1931 годах совершил путешествие на велосипеде вдоль границ СССР, включая арктическое побережье. Статья опубликована во 2 номере  российского географического журнала "Живописная Россия".

Он мечтал совершить самое необычное кругосветное путешествие за всю историю географических исследований – объехать весь мир на велосипеде. Но только закончилась Гражданская война и бывшему командиру Красной Армии о подобном проекте лучше не думать.  И тогда он решается на не менее опасный и сложный проект – пройти на велосипеде по всей границе СССР. Фантазер, романтик, мечтатель, прожектер… такие слова он слышал в свой адрес. Но это не остановило его.

В 1928 г. обычный электрик из Петропавловска-Камчатского Глеб Леонидович Травин совершает трехлетнее путешествие на велосипеде. Он проходит 85 тыс. км вдоль границ Советского Союза. 40 из них — по побережью Северного Ледовитого океана, от полуострова Ямал до мыса Дежнева. До и после него никто не смог отважиться на такое амбициозное и опасное мероприятие. Но он смог, потому что всю свою жизнь готовился к этому самому главному поступку, бросив вызов не просто несовершенной технике, суровой арктической природе и непроторенному маршруту, но и самому себе.

Он родился в апреле 1902 г. в Псковской области. Отец Глеба — лесник по профессии — с детства водил мальчика в лес, учил находить еду и ночлег в полевых условиях, приучал питаться сырым мясом. В юные годы Травин основал кружок «охотников-следопытов», изучал слесарное дело, фотографию и ботанику. В 1913 г. семья Травиных переехала в Псков. Похоже, сильное влияние на становление личности Глеба оказал школьный учитель географии Яков Никандрович, который поощрял речные походы мальчика и помогал с определением видов животных и растений.

3563818_gt2 (700x424, 218Kb)

По окончании школы и реального училища Травин поступает в Псковский институт народного образования. В это же время он начинает работать  инструктором в губернском союзе охотников. И когда его отправляют делегатом в Москву на Всероссийский съезд охотников, он покупает в комиссионке свой первый велосипед. О собственном велосипеде Глеб мечтал с детства, и после первой же дальней поездки по охотничьим угодьям заявляет, что не признает иного транспорта.

В этих поездках Глебу приходит в голову мысль о кругосветном путешествии. Он даже составляет предполагаемый маршрут, проходящий от Пскова до Чукотки, дальше через Берингов пролив на Аляску, после Северной Америки – Африка, Австралия, Япония, Владивосток, Москва. Но этому путешествию  не суждено было начаться, как упорно ни готовился к нему Глеб. Городскому военкомату понадобился человек на краткосрочные курсы командиров запаса Красной Армии, и в институте назвали его кандидатуру. Так Травин попадает в Ленинград, где командует взводом в 33-м стрелковом полку. Идея путешествия не забывается, но откладывается на некоторое время.
В 1923 г. в Псков прибыл голландский велосипедист Адольф де Грут, объехавший почти всю Европу. Именно тогда Травин и задумал совершить более длительное путешествие и в более сложных условиях.  На подготовку ушло пять с половиной лет.

За это время он наездил тысячи километров на велосипеде в Псковской области, причем ездил в любую погоду и по любым дорогам. Многому его научила служба в армии, он изучал географию, геодезию, зоологию, ботанику, фотодело и слесарное дело - словом все, что могло пригодиться для далекого путешествия и, конечно, закалял себя физически. После демобилизации из армии в 1927 г. Травин с товарищами отправился на далекую Камчатку, участвовал там в строительстве первой электростанции, работал электриком. Здесь и начались регулярные тренировки на японском велосипеде по нартовым дорожкам по льду Авачинской бухты. Одновременно он готовил снаряжение к большому походу.

Объявив свой поход пропагандой физкультуры, под шумок первой пятилетки Травин выпросил у исполкома Петропавловска-на-Камчатке отличный американский велосипед, который специально для него был доставлен на пароме — дорожный Princeton, модель 404 в одной из двух стандартных расцветок — красный с белыми эмалевыми стрелами на раме. С паромом прибыло кое-что из оборудования, в том числе японский Kodak — с его помощью было сделано немало уникальных кадров, из которых уцелели очень немногие. А тренировался Травин на армейском складном Leitner, который собирался в Риге, на фабрике российского инженера, предпринимателя и пионера отечественного велостроения Александра Лейтнера. Велосипед он оборудовал двумя герметически закрывающимися сумками, которые могли служить пантонами. К багажнику крепилась сумка с пайком «НЗ» - 7 фунтов прессованных галет и килограмм шоколада, там же фотоаппарат и зимняя одежда.

3563818_8668552 (560x700, 47Kb)В путешествие вдоль границ СССР первоначально собирались отправиться трое демобилизованных друзей – командиров Красной Армии. Они вместе заказали три совершенно одинаковых американских велосипеда, три паспорта-регистратора для отметок в пути. Но в дорогу отправился только Травин. Крепкий, здоровый, коренастый Глеб за три года не раз был на грани гибели. Он тонул с велосипедом, примерзал ко льду, дрейфовал на льдине, голодал, сильно обморозился и был вынужден ампутировать себе несколько пальцев на ногах, сражался с белым медведем.

По решению камчатского спортивного клуба «Динамо» Травин отправился 10 октября 1928 г. в агитационный велопробег, пароходом отплыл из Петропавловска-Камчатскогово во Владивосток, а дальше — на велосипеде. Глеб Леонтьевич установил строгий режим — двигаться при любой погоде независимо от состояния дорог, ежедневно по 8 часов. Питался 2 раза в сутки: утром и вечером, пил только во время еды, ночевал там, где застанет ночь, там же и добывал пищу на ужин и на завтрак.

Всю арктическую часть границы вдоль Северного Ледовитого океана от Кольского полуострова до мыса Дежнева на Чукотке он преодолел на «железном олене» (так назвали чукчи велосипед)  и на охотничьих лыжах. Это 40 тыс. км. Глеб Леонтьевич побывал в Мурманске и Архангельске, на островах Вайгач и Диксон, в селениях Хатанга, Русское Устье, Уэлен и других. Повсюду его встречали как героя.

Выглядел путешественник для тех лет весьма экзотично. Вот как его описывает С. Барашкин, который исполнял обязанности заведующего факторией в Таймырской тундре: «С волосами ниже плеч (Травин дал обет не стричь волосы до конца путешествия), бородатый, со шрамами ознобов на лице, с негнущимися руками, едва переступая ногами , на которых он сам обрезал обмороженные пальцы, Травин предстал в моим воображении живым Амундсеном. Он гостил у меня всего три дня... Сколько рассказов! У него был портативный альбом, где росписями и печатями заверены населенные пункты, в которых он побывал. На теле у путешественника был надет пояс с медными буквами: «Глеб Леонтьевич Травин». Как он говорил, это для того, чтобы в случае гибели легче было его опознать.

...Ни нытья, ни жалоб, ни бахвальства. С собой взял только сотню патронов. Потрясла его идеальная честность. Как я предлагал ему домчать его на оленях хоть до самой Дудинки или любого другого пункта на его маршруте. Как я упрашивал его взять хотя бы пару оленей. Все было тщетно. Даже не отдохнув как следует, не залечив ознобов, он пристегнул рюкзак и уехал, выбрав короткий, но трудный путь через горы».

Путешествие было сопряжено с множеством опасностей, не говоря уж о том, в какое непростое время оно совершалось. Продвигаясь вдоль южных границ, ему пришлось встретиться с коброй, змеями, шакалами, с вараном длиной 2 м, с тучами саранчи. Очень сложным был участок арктической трассы, его Травин прошел большей частью морем.

3563818_25497d183e69ea8ca8e6bbce50c26a27 (519x700, 197Kb)Вот как вспоминал один из эпизодов путешествия сам Травин: «Я возвращался по льду вдоль западного побережья Новой Земли на юг, к острову Вайгач. Весь день дул ураганный восточный ветер. Его шквальные порывы сбрасывали меня с велосипеда и волокли по льду на запад. Выручал нож. Я вонзал его в лед и держался за рукоятку, пока ветер немного не утихал. Устроился на ночлег далеко от берега, в открытом море. Как всегда, вырубил топориком несколько кирпичей из утрамбованного ветром и скованного морозом снега, сделал из них заветрие-хоронушку. У изголовья поставил велосипед передним колесом на юг, чтобы утром не терять время на ориентировку, загреб на себя побольше пухлого снежка с боков вместо одеяла и заснул. Спал я на спине, скрестив руки на груди, – так было теплее. Проснувшись, не мог ни разжать рук, ни повернуться… Ночью рядом с моим ночлегом образовалась трещина. Выступила вода, и снег, который укрывал меня, превратился в лед. Словом, я оказался в ледяной ловушке, точнее – в ледяном скафандре. На поясе у меня был нож. С большим трудом высвободил одну руку, извлек нож и стал обивать лед вокруг себя. Это была утомительная работа. Лед откалывался мелкими кусочками. Я порядком устал, прежде чем высвободил себя с боков. Но со спины обить себя было нельзя. Рванулся всем телом вперед – и почувствовал, что приобрел ледяной горб. И ботинки тоже нельзя было высвободить полностью. Сверху я их очистил ото льда, а когда выдернул ноги, обе подошвы остались во льду. Волосы смерзлись и торчали колом на голове, а ноги были почти оголены. Смерзшаяся одежда мешала сесть на велосипед. Пришлось брести с ним по снежному насту».

Травин месяцами питался сырой рыбой, ловя ее на загнутые велосипедные спицы вместо крючков. Он закутывался в шкуры добытых зверей, чинил ими свою одежду, дважды в день мылся снегом при температуре -30 С, строил ночлеги, вырезая кирпичи из снега. И ехал, ехал, ехал по восемь часов каждый день. Свой велосипед он считал верным телохранителем: яркая окраска, блестящие спицы и свет масляного фонаря отпугивали диких зверей. Треснувший как-то руль был заменен стволом старой норвежской винтовки, которую путешественнику подарил местный якут.

За время своего путешествия Глеб занимался различными вещами, в Русском Устье на Индигирке преподавал детям географию в школе, здесь же отправился с волонтерами на поиски банды, пугавшей местное население. Недалеко от села бандиты убили комсомолку-учительницу. Главаря удалось поймать, им оказался якутский шаман, который, как выяснилось, был бывшим белогвардейским офицером.
Его уже принимали за черта в Средней Азии. В Душанбе в мае 1929 г. Глеб зашел в редакцию местной газеты с просьбой перевести на таджикский язык надпись на нарукавной повязке: «Путешественник на велосипеде Глеб Травин». Редактор смутился, не зная, как перевести слово «велосипед». Велосипедов тогда почти не было в тех краях, и это слово мало кто понимал. В конце концов, велосипед перевели как шайтан-арба — «чертова телега».

В Самарканде напечатали другую нарукавную повязку — на узбекском языке. А перевод шайтан-арба так и оставили. Не нашлось более подходящего слова для велосипеда и на туркменском языке. Из Ашхабада в пески Каракумов он также отправился на «чертовой телеге».

3563818_Gleb_Tavin_vo_vremya_slyjbi_v_Krasnoi_Armii (525x700, 57Kb)В связях с нечистой силой путешественника подозревали и в Карелии. Там сплошные озера, а Глеб проехал их напрямик по первому ноябрьскому льду. До этого у него уже был опыт такого передвижения. На Байкале смотритель маяка подсказал, что зимой в Сибири удобнее всего ездить по льду. По его совету Глеб пересек на велосипеде замерзший Байкал, а затем пробирался сквозь тайгу по скованным морозами руслам рек. Так что замерзшие озера в Карелии не были преградой. Скорее преградой был слух, будто едет по озерам на диковинном звере диковинный человек с железным обручем на голове. За обруч принимали лакированный ремешок.

Непривычное пугает и человека и зверя. Когда Травин пробирался по уссурийской тайге, его велосипеда испугался... тигр! Зверь долго преследовал человека, прячась в кустах, грозно рычал, трещал сучьями, но так и не отважился напасть. Никогда тигр не видел такого странного зверя «на колесах» и предпочел воздержаться от агрессивных действий.

В дальнейшем Травин не раз убеждался, что все звери — в тайге ли, пустыне или тундре — остерегались нападать на него именно из-за велосипеда. Их отпугивала его яркая красная окраска, блестящие никелированные спицы, масляный фонарь и трепещущий на ветру флажок. Велосипед был его надежным телохранителем.

В июле 1931 г., добравшись до Уэллена, Травин соорудил на мысе Дежнева каменный знак «в память северного перехода» - единственная его дань тщеславию. Там, под камнями, он положил отслужившие свой срок велосипедные покрышки и, в согласии с полярными традициями, краткую записку о своем пути. Но он не думал почить на лаврах. Тысячи километров, пройденные на велосипеде, он считал лишь началом путешествия. В Уэллене он добивался разрешения на выезд в Америку. Посылал телеграммы в Москву и в Петропавловск-на-Камчатке. Для полного удовлетворения ему надо было проехать вдоль западного берега Америки, обогнуть Огненную землю, пересечь Сахару и Аравию, побывать в Индии и Китае, завернуть в Тибет и Монголию и тогда только, по Чуйскому тракту, вернуться в Сибирь.
Неизвестно, дошли ли его московские телеграммы по назначению, но из Петропавловска ответ пришел скорый и решительный. Ему предложили сесть на первый пароход и вернуться к своей исходной точке - в Петропавловск-на-Камчатке.

24 октября 1931 г. Глеб Травин снова прибыл в Авачинскую бухту, закончилось беспримерное путешествие, полное опасностей, риска, приключений. Не повезло ему и с путевыми дневниками. Несколько путевых дневников он оставил сестрам, которых навестил в городе Дзержинске под Нижним Новгородом. К тому времени Глеб проделал уже больше половины пути, и дневники стали серьезной обузой. Сестры пообещали сохранить уникальные записи, но в 1936-37 гг. сожгли их, опасаясь репрессий. Поэтому паспорт-регистратор с отметками о посещении тех или иных населенных пунктов, хранящийся сегодня в Псковском музее-заповеднике, едва ли не единственное письменное доказательство проделанного Травиным пути, что и вызвало после множество критических замечаний о реальности путешествия.

Тысячи страниц дневников, сотни фотоснимков, какие-то сувениры из моржового клыка, тисненой кожи - все исчезло в пламени печи. Глеб Леонтьевич решился оставить только журнал регистраций да пару фотографий, которые впоследствии покажет журналисту А.А. Харитановскому. Позже Харитановский написал о нем книгу «Человек с железным оленем (Повесть о забытом подвиге)», выдержавшую множество переизданий. Спустя 40 лет в 1969 г. вместе с корреспондентом Травин повторил свой маршрут, пролетев 85 тыс. км на борту самолета.

3563818_372501_original (600x450, 163Kb)Сразу после завершения своего маршрута Глеб Леонтьевич охотно давал интервью, а в дружеской компании недоуменно рассказывал истории, которые шепотом передавались по тундре. О баржах с ссыльнопоселенцами (термин «враги народа» появится позже), затопленными в открытом море, о бесчисленных лагерях в восточно-сибирской тайге... Однажды он сам вышел к такому лагерю, и за ним несколько дней гналась охрана. Травина спасло то, что по льду он ушел вглубь океана, и солдаты опасались следовать за ним в чащу торосов.

Травин остриг свои длинные волосы, снова отказался от разных должностей, которые ему предлагали, и поступил монтером в электростанцию. Но верил, что неудачи, непризнание, семья - все это только передышка. Однако мечте его не удалось сбыться. Такова была цена совершенного Травиным подвига.

Сегодня на планете имя Травина носят свыше 200 велоклубов - в Лозовой, во Львове, в Петропавловске-Камчатском, а также за рубежом — в городах Гера и Берлине. На мысе Дежнева путешественнику установлен памятный знак. Велосипед, винчестер, компас, документы и фотоматериалы Травина хранятся в Псковском музее-заповеднике. Когда задумываешься о том, какую цель преследуют эти странные люди, упорно покоряющие снежные вершины, теряющие своих товарищей, отмораживающие пальцы рук и ног, упорно двигающиеся сквозь снежные торосы на самом неудобном для этих мест средстве передвижения – велосипеде, то понимаешь, что ими движет лишь одно основополагающее чувство – чувство исследователя, первооткрывателя. Они бросают вызов природе, трудностям и самим себе, не задумываясь о цене, которую готовы заплатить.

(c) Игорь Попов

статья опубликована в №2 российского географического журнала "Живописная Россия"

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru


Tags: история спорта, история транспорта
Subscribe

  • (no subject)

    * * * Новостью с поединка, ревностью на хвосте – к ледоставу, заминка, к самой на высоте зацветающей дико прозе и прямизне – белкой перебеги…

  • (no subject)

    * * * Верность – рек помин, в их истоках лиственных теснин медь, и то, как вьётся ливня ртуть по аллее: пядь земли – и путь (не длиннее)…

  • (no subject)

    * * * …сходились – и себя сквозь нас просеивал и рос огонь... И спорили – чей час, пока, ступеней скос, зимы разбитый пьедестал чертя в себе…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments